Так вот, ваша защита несла на себе отпечаток весьма узкой традиции. По неизвестным причинам погибший керамический диск принадлежал к ней же. Откуда он взялся, как существовал до того – не важно: Долгов и подобные ему самонадеянные господа постоянно ходят по краю, волохая как попало вещи, силы которых не подозревают. Вот и случилось: в антикварной лавке, куда Долгов притащил майолику, её положили рядышком с другим охранителем из того же контура, и предметы эти друг дружку запустили. Дальше – просто: силой нужно управлять, иначе она начинает творить шут знает что. Тут вам и потопы, и пожары… Но главное – эта самая, как говорит Ферапонт, могота, если не направлен её поток, со временем собирается в этакий ком и пробует существовать наособицу. Не стану утомлять вас, но многое из чертовщины, явленной и заполняющей предания, – это как раз оно: ком надулся пузырём и жаждет автономии. И непременно ищет вместилища: сначала на эту роль испробовали барышню с третьего этажа (дева младая влечёт бесов не хуже, чем гопников), однако вы, сами того не ведая, спасли горемычную. Как? Да очень просто: вас почуяли, признали за своего и решили употребить вместо скворечника. Сразу не вышло: повторюсь, защита ещё держалась, но дело было за малым – в первое же новолуние участь ваша решалась бесповоротно. Тем более что Долгов опрометчиво процесс ускорил, по неуклюжести уронив свою керамическую розетку. Считайте, что он взялся за провод высокого напряжения: и самого искорежило, и коллеге вашему перепало.
Жахнуло до того мощно, что не выдержало зеркало в углу, а остатки глиняной таблетки растёрло в пыль. Дальнейшее вы знаете: к вам начали подбираться кружным путём, подводя апогей как раз под новолуние. Если бы вы остались тогда в лесу ещё на часок, говорить бы нам уже не случилось. Моя роль была проста: прервать цепь (здесь очень помогли заговоры Агафьи Даниловны как владетеля прямой передачи) и растворить оставшийся комок. И тут без вас тоже никак не сходилось, поскольку комок этот следовало ужать, разбередить, затянуть в ловушку. Ну и…
Анастасий покрутил руками на манер фокусника и, вполне довольный собой, снова взялся за отвар.
Некоторое время Георгий молчал, бесцельно сжимая в ладонях кружку. Потом отхлебнул из неё, поставил и только тогда поднял глаза.
– И часто так?
– Что именно, Георгий Игоревич? Часто ли по невежеству себе и другим копают могилу? Часто ли в защите обнаруживают пробой?
– Часто ли… эта… могота…
– Да, считайте, каждый день, – успокоил старец. – И ваш случай не самый приметный.
– И вы?.. – определения для произошедшего у Георгия придумать не вышло.
– Правим, что согнулось? Нет, это было бы самонадеянно. Но доводится. Порой иначе нельзя: слишком уж яростно заворачивает. В вашем же вопросе… Впрочем, объяснять это сейчас бесполезно.
– Отчего же?
– А оттого, что не поймёшь, – ответил мягкий голос откуда-то из-за спины. Неизвестно как и когда возникшие Серапион и Ферапонт располагались здесь же в светлице, усевшись на пристенных скамьях. – Тут наука особая, деликатная, не пошла по рукам, как всю жизнь привыкал. Тебе в неё вбираться – что с быком бодаться.
– А я, говорят, обучаемый, – Георгий попробовал выжать улыбку, но поворотить на шутку не вышло.
– Обучаемый? – Серапион, посмеиваясь, переглянулся с другими старцами. – Ну, обучись, милый. Это не за книжкой вспотеть, а самую жизнь середухой доспеть, доподлинно её, взаправду разглядеть. Кто такое превосходит – каждый день по кошельку находит! Да тебе, паренёк, и не скакнуть вбок…
– Между прочим, это правда, – голос Анастасия заставил снова развернуться вперёд. – Превосходить науку придётся, чтобы хоть не пропасть самому. Сила отметила вас, не спросясь, что, впрочем, не новость. Но тут и ещё одно, весьма личное обстоятельство… Словом, другого пути не оставлено. Так что свернуть или отступить уже не выйдет.
– То есть как «превзойти»? Какую науку?
– Узнаете и поймёте в своё время. Однако ж, мы заговорились, пора бы и честь знать. Повязка, думаю, больше не нужна.
Пострадавший этнограф только теперь вспомнил о своей искалеченной руке, притихшей после стариковской тавромахии. Трогать было не больно, пальцы слушались, и Георгий осторожно взялся за аккуратный узел у локтя. Под тряпицей открылся слой зеленоватой мази, мгновенно смахнутый ветошью. На чистом предплечье не читалось и малейших следов раны или хотя бы синяка. Кость шла ровно, жилы играли под кожей. Воспоминанием о былом служил лишь тонкий беловатый шрам.
– Вот и сувенир вам, – буднично заметил Анастасий. – На добрую память. А наука… Чтобы учиться, нужно существовать. Так что возникните, наконец. Потом найдём, о чём говорить дальше.
– Подождите, подождите, – ухватить в происходящем логику напрочь не удавалось. – Как возникнуть? Кому возникнуть? И что за такое «нет выхода»? Волдырь из этой… как её… моготы лопнул же, чего ж ещё?
