Воры в законе -2 полностью

У Глеба был свой Новый год. Он начинался у него не с первого января, а весной когда он спускал на воду свой уже второй по счёту катер «Прогресс». (Казанка давно прогнила на стыках соединений и служила в саду для хранения навоза).

Итак, весна за весной незаметно прошли годы. Вначале брызнула седина в голову, которая со временем осыпалась полностью. Обмякло тело, и ушла сила из рук. Улыбка редко трогала его губы. Старело сердце, старел и дух. Прошло больше тридцати лет, после рождения Альбины. Она закончила финансово-экономический факультет института и работала в банке бухгалтером. Жила она со своей семьёй на площади Свободы в старой квартире, которую мать когда – то поменяла на рижскую квартиру.

Глебу с Натальей она подарила внука Максима. К этому времени ему было уже четыре годика. К сожалению, видели дед с бабкой внука, не так часто, а только по выходным дням. Всё – таки далековато и хлопотно было его возить в другой город через единственный мост, где постоянно в часы пик бывают автомобильные пробки. А по воде добираться можно только в навигационный период. Когда Максим болел, то бабка сама ехала к дочери и жила там, до тех пор, пока врачи не выписывали его в садик. Деда же оставляла на попечение семьи Корнея, зная, что без тёплого внимания его не оставят. Там Капа всегда проследит, чтобы сорочка каждый день была свежая, и туфли блестели. Дочка их Жанна, – медсестра по образованию, работающая в пансионате для престарелых людей, не ждала, когда её дед о чём – то попросит. Сама и кровяное давление замеряет, и по необходимости укол сделает или таблетку даст. Про своё имя Глеб давно забыл. Все его почтенно называли дед. Одна только Наталья называла его ласкательно Глебушка или дедушка. На носу у него постоянно сидели очки, а вторые очки он носил на груди, подвешенные за цепочку. Искусственную «ногу» Глеб одевал редко, хотя военкомат давно о нём позаботился и заказал ему усовершенствованный облегчённый протез. Он ему стал надоедать. (Старый, липовый протез хранился вместе с Пифагором в чулане, и о нём практически Глеб забыл).

…Времена изменились. Уже несколько лет кряду местные власти стали окутывать его своим вниманием, как фронтовика и кавалера двух орденов Славы. Ему было приятно, когда его портрет повесили на аллее героев, и он всегда был почётным гостем на трибуне во время парадов на площади Победы. Это был, один из моментов, когда он в обязательном порядке пристёгивал протез. Больше предпочитал передвигаться на манёвровой инвалидной коляске, которую ему подарили новое поколение воров. С некоторых пор он самостоятельно уже не выезжал навстречу волне. На рыбалку его теперь сопровождали или Корней или внуки Карпа, – неплохо управляющие его Прогрессом. На месте его мостков, стоял дебаркадер, окрашенный в голубую краску, к которому пришвартовывались маленькие суда. Глеб иногда брал удочку и кидал её с коляски около дебаркадера, чтобы наловить рыбы для сиамского кота Захара.

А вообще их зачастую хорошей рыбой всегда снабжал Корней и Карп Нильс, – хозяйничая на острове и сторожем и егерем вместе со своим младшим братом Иосифом.

Их отец Феликс внезапно скончался более десяти лет назад. Болезнь лёгких, про которую он давно забыл, неожиданно обострилась после перенесённого им гриппа. Мать их Зоя, которой было уже под восемьдесят лет, крепилась, но хозяйством уже не занималась. В тягость ей было ходить за скотиной, да и некогда. Она причастилась к церкви и посещала её каждый день вместе с соседскими старушками. Зоя пыталась и Наталью привлечь к богу, но та всегда отмахивалась и говорила, что ей не на кого Глеба оставить.

Наталья устала уже красить свои седые волосы и ходила белая, как лунь раздаривая всем свет. Несмотря, что Наталья подходила к восьмидесятилетнему рубежу, она по-прежнему имела милое и ухоженное лицо. И соседи её называли Белоснежкой или бабой Наташей.