В третьей книге научно-популярной серии "Моя китайская коллекция" автор-китаист Л. Исаева, прожившая в Поднебесной более 12 лет и собравшая уникальную коллекцию фарфоровых статуэток, а также множество других произведений китайских мастеров, интересно и увлекательно описывает феномен духовной и материальной культуры, быта, традиций и истории загадочного Китая, этой таинственной цивилизацииКнига продолжает тему "Восемь и четыре", и в ней читатели познакомятся с героинями четырех знаменитых легенд о любви, а также с "восемью бессмертными", реально жившими когда-то людьми, обожествленными впоследствии за добрые деяния и уникальные мистические способности.
Для тех, кто не читал первую и вторую книги, я повторюсь. Поводом для написания десяти книг об истории и культуре Китая стала моя коллекция фарфоровых статуэток, которую я собираю более десяти лет. И практически каждый фарфоровый человечек — изображение конкретного героя, жившего когда-то в Китае и прославившегося чем-либо, или персонаж какой-нибудь легенды, мифа, народного сказания. Из простого любопытства я стала изучать жизнь каждого такого героя, попутно открывая для себя много неожиданного и интересного в истории и культуре Китая, с которыми я, как специалист, в принципе, была знакома, и даже делая порой маленькие открытия.
Необходимую информацию я получала и продолжаю получать посредством чтения огромного количества книг (естественно, только на китайском языке), посещения мест, связанных с тем или иным персонажем, а также (буквально по крупицам) в процессе бесед с китайцами — образованными и простыми крестьянами, друзьями и случайными знакомыми или попутчиками. В принципе, все написанное по замыслу и композиции представляет собой единый фолиант, и лишь из-за невозможности вместить все в одном томе приходится издавать свою работу в нескольких отдельных книгах.
Считаю необходимым сказать несколько слов о способе передачи китайских слов русскими буквами. О сложности китайского языка все наслышаны, и этой теме посвящена отдельная глава в первой книге, которую для удобства я называю “зеленой”. Для обычного читателя немалую трудность представляет восприятие, и на слух, и в тексте, китайских имен, в которых повторяются практически одни и те же звуки (именам тоже отведена отдельная глава в той же зеленой книге). И здесь я хочу повторить то, о чем уже писала.
У китайцев, как правило, односложные фамилии, которые пишутся и произносятся только перед именем; затем следует имя, одно- или двусложное. Естественно, и имя, и фамилия пишутся с заглавной буквы. В случае если имя состоит из двух слогов (а при письме это два отдельных иероглифа, каждый — со своим значением), то в русском варианте первый слог имени всегда было принято записывать с большой буквы, а второй — присоединять с помощью дефиса и, естественно, с маленькой буквы, что выглядело вполне логично. Например, Лян Шань-бо, где Лян — фамилия, а Шань-бо — имя, состоящее из двух иероглифов.
После образования КНР (в 1949 г.) в стране под руководством Мао Цзэ-дуна начали строить социализм; и в какой-то момент кому-то из китайских политиков показалось, что на фоне такого словосочетания как "марксизм-ленинизм" вновь возникшее “Мао Цзэ-дун-идеи” выглядит странно из-за дефиса, соединяющего не две фамилии, а две части имени. Тогда и было принято новое правило, по которому в любом китайском имени обе части следует писать слитно. Его и по сей день придерживаются в России, хотя о словосочетании "Мао Цзэдун-идеи" даже в самом Китае давно забыли.
В своих книгах я сознательно возвращаюсь к прежнему правописанию по двум причинам: во-первых, русскоязычному читателю легче воспринять и произнести два слога по отдельности, а во-вторых, как я уже заметила, каждый слог — это отдельное слово со своим значением, и нелогично записывать их слитно. Не говоря уже о том, что вся классическая литература Китая переведена на русский язык российскими синологами старших поколений еще до этого курьезного случая, когда политика оказалась важнее логики и правил языка. И в этих произведениях переводчики записывали китайские имена именно тем способом, к которому хочу вернуться и я.
Есть и еще один момент, связанный с именами. Среди самых известных поэтов Китая эпохи Тхан есть два человека, в именах которых встречается иероглиф "бай", что значит "белый". Это Бай Цзюй-и и Ли Бай. У одного "бай" служит фамилией, у другого — именем. В "Словаре Кхан Си" указывается, что в старину этот иероглиф читался иначе — "бо". В современном же китайском он читается "бай". Однако в русской транскрипции данный иероглиф в именах этих поэтов (и только в этих двух случаях) по-прежнему записывается авторами книг как "бо", что принципиально неверно.
