Горан ковырялся в углях в надежде увидеть блеск драгоценного металла, но, похоже, его опередили. До катастрофы в Капитоль Парке было три ювелирных магазина. Горан хорошо помнил, как выбирал здесь кольцо для Бояны.
ВОСЕМЬ ДУШ
Горан ковырялся в углях в надежде увидеть блеск драгоценного металла, но, похоже, его опередили. До катастрофы в Капитоль Парке было три ювелирных магазина. Горан хорошо помнил, как выбирал здесь кольцо для Бояны.
Счастливые были времена. Он молод и полон сил, стоял за плитой и готовил бургеры, а любимая женщина принимала заказы у вечно голодных туристов. Ресторанчик в старом центре города всегда был полон, и даже карантинные ограничения прошлого года несильно ударили по их бизнесу. В то время как остальные лавочники вывешивали объявления о закрытии, Горан, посмеиваясь под маской, продолжал переворачивать котлеты, даже не догадываясь о том, что через несколько месяцев он будет ворошить пепел.
В стране и раньше случались землетрясения, не такие сильные, как в соседней Хорватии, но тоже ощутимо потряхивало. Однако никакие прогнозы сейсмологов не могли предугадать, что однажды под землю уйдет целый город. Остальные жители планеты отделались легким испугом.
Подумаешь, несколько секунд дрожи. "#Земля чихнула", - пошутил тогда один блогер, ставший впоследствии жутко популярным. Но Горан и остальные жители Лесковаца в тот день потеряли все.
Бывший ресторатор монотонно оттаскивал в сторону куски металла. Перекрученные стальные уголки отдаленно напоминали остатки ювелирной витрины, и Горан снова опустился на колени. Осторожно, чтобы не порезаться об осколки стекла, он стал просеивать между пальцами мусор. Улов был небогатый: несколько бесформенных комочков белого и желтого металла и закопченное, но целое колечко, скорее всего платиновое.
Парень завернул находки в платок и спрятал за подкладку рюкзака. Пора возвращаться.
Горан вытер руки влажной салфеткой, как мог отряхнул штаны и, периодически поглядывая на небо, быстрым шагом направился к тоннелю.
Большинство местных жителей после эвакуации воспользовались предложением правительства и переехали в лагерь беженцев под Белградом. Плакаты обещали трехразовое питание, базовое социальное обеспечение и помощь квалифицированных психологов. Но некоторые люди, такие как Горан, остались. В них теплилась надежда, что привычная жизнь вернется. И эта надежда была небеспочвенной. Несмотря на то, что город опустился на две сотни метров, сам он первое время не подвергся сильным разрушениям. Вставить стекла, подлатать дороги, заново протянуть коммуникации - и можно жить. Нашлись подрядчики из Китая, которые обещали быстро привести все в первоначальный вид.
"Шикарная выйдет достопримечательность для туристов, куда там Гранд-Каньону", - думал тогда Горан, потирая руки. Парень неоднократно выступал своеобразным экскурсоводом, показывая богатым столичным ротозеям новую местную достопримечательность - глубокий разлом, на дне которого пузырилась лава. Бизнес оказалось выгодным, и парень уже подумывал окончательно сменить сферу занятий, когда силы природы преподнесли очередной "сюрприз".
Меньше чем за сутки уровень лавы в разломе поднялся почти до самого края. Черный дым и едкие испарения саваном накрыли улицы брошенного города. Но даже после этого поток людей, желающих заглянуть в разлом, не иссяк. И только когда на головы начали падать вулканические бомбы, военные установили сетчатое ограждение по всему периметру. Яркие надписи на сербском и английском языках предупреждали, что каждый, кто попытается проникнуть на запретную территорию, будет арестован. А город горел. И вместе с ним сгорали надежды Горана вернуться к состоятельной жизни.
Пламя от пожаров просвечивалось сквозь дымную завесу, и его отблески отражались в слезах на щеках Бояны. Жена Горана так и не смогла смириться с потерей дома и ресторана. Поначалу она приходила к обрыву и сквозь сетку ограждения смотрела на погибающий город, потом замкнулась в себе и вообще перестала выходить из лачуги, в которой они теперь жили. Вот и сегодня, вернувшись с мародерки, Горан застал ее сидящей у окна. Выданные гуманитарной миссией продукты так и остались лежать не тронутыми на столе. Горан покачал головой и, сменив "рабочую одежду" на повседневную, молча вышел за дверь. Нужно было обменять сегодняшнюю добычу на деньги.
Охрана периметра требовала большого количества военнослужащих, и правительство не придумало ничего лучшего, как перебросить к окраинам Лесковаца несколько воинских частей. Так вырос палаточный городок. И к нему как блохи к собаке потянулся разнообразный мутный люд: торговцы контрафактными товарами, шлюхи, скупщики краденого и прочие криминальные личности, которые возвели по соседству собственный "город" в стиле Дикого Запада. Фанерные лачуги, грязь, антисанитария. Здесь могли зарезать за блок сигарет. Но многих местных и вновь прибывших такая жизнь не только не отпугивала, а даже наоборот - привлекала. И пока разлом истекал дымом и ядовитыми испарениями, люди в Новом Лесковаце выпускали пар, предаваясь порокам.
Обменяв расплавленные в пожаре драгоценности на динары, Горан направился на соседнюю улицу, чтобы утопить грусть в дешевом алкоголе.
