– О господи! – Джиллиан прикрыла лицо рукой, словно бы смутившись. – Знаю. И это было уже после того, как мы разошлись… Послушайте, я не хочу помешать Нику получить работу, в которой он наверняка нуждается. Да, у меня с ним был плохой опыт, но если бросил пить, то он – как раз то, что надо. Он очень начитан.
– Так что, насколько вы его знаете, за ним не водится склонности к какого-то рода насилию? После того как вы разорвали с ним отношения, вам никогда не казалось, что ему хочется вам как-то отомстить?
Этот вопрос явно вызвал у Джиллиан некоторое недоумение, и я подумал, не зашел ли слишком уж далеко. Она начала было что-то отвечать, остановилась, а потом произнесла:
– Я никогда не замечала за ним подобной склонности, но вообще-то он… Он и вправду интересуется насилием с литературной точки зрения. Его очень привлекают сюжеты, замешанные на мести. Но это… это лишь чисто профессиональный интерес, насколько я понимаю. Это довольно типичный профессор-гуманитарий. Книжный червь.
Мне хотелось спросить ее, в курсе ли она относительно того, что приключилось с его сестрой – или же, в конечном счете, с мужем его сестры, Норманом Чейни. Но я и без того уже ощущал, что ступаю по тонкому льду. Джиллиан Нгуен изучала меня так, словно мысленно составляла словесный портрет, который может пригодиться впоследствии.
– Я понимаю, что все эти вопросы могут показаться странными, – произнес я. – Но просто, судя по всему – и это строго между нами, – кто-то обратился в издательство и обвинил Николаса Прюитта в каком-то акте насилия.
– О! – откликнулась Джиллиан, вновь поднося чашку к губам.
– В издательстве не поверили ни обвинениям, ни тому, кто их выдвинул, но просто чтобы убедиться…
– О боже, наверняка вы думаете, что это была я! – воскликнула профессорша, выпрямляясь на стуле.
– Нет-нет, нисколько! – поспешно ответил я. – Ни в коем случае. Мы в курсе, кто это был, есть имя и фамилия. Нам просто нужно ознакомиться с реальными фактами.
– Ладно, – сказала она, отодвигая чашку. – Послушайте, мне и вправду пора. А потом, на самом-то деле мне уже нечего добавить.
Джиллиан встала, и я последовал ее примеру.
– Спасибо, вы очень помогли. – Было совершенно ясно, что ее доверие я уже окончательно утратил, но решил все-таки испытать удачу. – Только один последний вопрос. Вы не в курсе, у Ника Прюитта имеется какое-то огнестрельное оружие?
Влезая в свою безразмерную куртку, она лишь покачала головой.
– Нет, насколько мне известно. Не считая чего-то совсем уж антикварного, хотя не думаю, что все это в рабочем состоянии.
– Антикварное оружие?
– Он его коллекционирует. Не для того, чтобы стрелять, – просто собирает старинные револьверы. Все, что можно увидеть в старых фильмах про сыщиков и преступников. Это у него хобби такое.
Официантка поставила перед нами пиво – «Стеллу» для Марти и «Белхеван» для меня. Мы устроились в задней кабинке «Таверны Джека Кроу», которая казалась отдельной комнаткой, напомнив мне отгороженную от всего остального зала «семейную» ложу в старой Южной церкви. Мы синхронно отхлебнули пива.
– Рад тебя видеть, Марти, – сказал я. Виделись мы совсем недавно, но почему-то он показался мне старше. Седой короткий «ежик» у него на голове словно еще больше поредел, на коже под ним проглядывали темные пятна. Скрюченные пальцы с распухшими суставами наводили на мысли об артрите.
– А я и забыл про это место, – заметил он, высовываясь из кабинки и оглядывая переполненный бар. – Теперь вспомнил. Когда мы последний раз тут были, то брали начос[100] с брюссельской капустой.
– Да ну? – отозвался я. – Совершенно не помню.
– В жизни не забуду! Ну кто же кладет брюссельскую капусту в начос?
– Теперь и я вспомнил, – сказал я. – Давай сегодня чисто по пивку.
Мы чокнулись пивными бокалами.
– Нашел что-нибудь новенькое? – спросил я, про себя прикидывая, не рассказать ли ему, что за сведения я накопал на Ника Прюитта, особенно касательно коллекции оружия. Так окончательно и не решил, стоит ли.
– Да есть кое-что, – отозвался Марти. – Не знаю, насколько это тебе поможет, но он далеко не ангел, этот твой Ник Прюитт.
– В каком это смысле не ангел?
– У него два привода: один – за вождение в нетрезвом виде, другой – за пьяный дебош, не поверишь, во время рождественской службы в церкви. Его застукали, когда он пытался спереть коробку таких маленьких беленьких свечек, которые там раздают. И вдобавок на него оформлено два судебных ордера – запрет приближаться к определенным лицам. Погоди-ка…
Марти полез в карман своего шерстяного блейзера и извлек оттуда перекидной блокнот на пружинке плюс очки для чтения.
