В конце концов все подмяла под себя законная власть. Ренат крутился в отцовском кафе, как только Султан Ахметович решил, что пора приобщать наследника к семейному бизнесу. Но Ренат не хотел мыть посуду. Он хотел жить как те, которые приходили в кафе по‑хозяйски. Садились на лучшее место, выбирали самые дорогие блюда из меню. Ни за что не платили, а отец суетился вокруг с угодливой улыбкой. Лично обслуживал дорогих гостей.
Это были местные менты. Ренат с жадностью вдыхал запах кожаных ремней и едкого пота. Настоящий мужской запах. От него самого воняло кухней. Чадом, горелым подсолнечным маслом, луком и хлоркой. Адская смесь.
– Иди, отнеси им шашлык, – морщась, говорил Абашев. – И улыбайся. Спроси: не надо ли чего? Хлеба там, аджики. А может, они пиво будут? Водка тоже есть. У меня всегда водка есть. Напьются – подобреют.
Ренат, изображая улыбку, смахивал хлебные крошки со стола. Однажды решился. Спросил:
– А как стать милиционером?
Старший по званию посмотрел на него с интересом. Бойкий пацанчик.
– Здоров?
Ренат кивнул. Болел он редко, в основном это были синяки и ссадины, полученные в драке, пару раз переломы. А вот вирусы Рената не брали.
– Спортом занимаешься?
Он снова кивнул. Учился Ренат неважно, с двойки на тройку, редкие четверки в дневнике считались праздником, а вот по физре железная пятерка. Рената даже ставили в пример, когда директриса на школьной линейке вручала грамоты за достижения. Второе место в пятиборье на региональных соревнованиях! Медаль за кросс. Эстафета четыре по четыреста, где победу вырвал именно Ренат Абашев.
– Я учусь плохо, – осмелел он. – В институт не поступлю.
– Иди в колледж.
– А есть такой?
– Есть. Начнешь с малого. А там судьба вывезет.
Отец был удивлен, когда Ренат объявил о своем решение. А потом вдруг улыбнулся:
– А что, сынок? Поступай. Выучишься, заведешь знакомства. И мне будет польза. Я вижу, к торговле ты не способен. Считаешь плохо. На кассу тебя ставить нельзя, прогорим. Повар из тебя тоже никакой. Старшая вон быстро освоилась. – И Султан Ахметович кивнул на сестру Рената, которая уже вовсю помогала отцу в кафе и крохотной гостинице. – Аллах будет милостив, и ты мне когда‑нибудь добром отплатишь.
«Я стану ментом, папа, и всех твоих обидчиков накажу!» – мрачно думал он, сжимая кулаки.
Сорока‑сорока, кашу варила. Этому дала, этому дала…
Ренат наслаждался, слушая хруст костей, когда впервые проучил очередных «проверяющих».
– Запомните суки: Абашевых не трогать!
В руках у Рената была бейсбольная бита, на плечах – новенькие сержантские погоны. Он теперь власть. Законная.
Каждому, кто обидел когда‑то отца, Ренат теперь даст в морду. Не платили? Закончилась бесплатная каша! А за ту, старую, за вами, суки, остался должок.
Султан Ахметович теперь ходил орлом. Смотрел на всех гордо, спина сама собой распрямилась. Не зря сыночка выучил. Жестокость сына Абашев старался не замечать. Бить людей Ренату доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. Руками, ногами, битой… Наручниками мог врезать. Головой боднуть.
Напарники его поначалу не сдерживали. Друзья пожимали плечами: молодой еще, остынет со временем, успокоится. Не будет кидаться на каждого, кто посмел оказать хоть малейшее сопротивление. Слово не так сказал. Не предъявил документы. Упомянул какого‑то там адвоката.
– Вы не имеете права.
– Что ты сказал?! Ты говно, понял? Гражданское говно. А я власть. И ты это говно будешь жрать, прямо сегодня. А твоего адвоката я… – далее следовала витиеватая нецензурная брань.
– Доиграешь, Абашев, – качал головой начальник.
И Ренат в самом деле доигрался. После бог знает какой по счету жалобы его попросили написать рапорт об увольнении.
– Давай по‑хорошему. Не будем дело заводить. Дисциплинарную комиссию привлекать. Биографию тебе портить. Да еще и жена… Ей тоже не будем биографию портить. Просто уходишь.
И он ушел. Все бы ничего, да еще по молодости Ренат вляпался. Кроме драки у него была еще одна страсть: женщины. Совратили его рано. Каждую ночь в специально отведенном для этого гостиничном номере дальнобойщики отрывались. Где‑то далеко у них были жены, невесты, просто девушки для отношений. Но плоть‑то требует свое. Никто не узнает, разовый секс, заплатил – получи.
Циничные бабы, которых каждый день имели, и не по одному разу, не прочь были полакомиться свежатинкой, неиспорченным юношей.
Ренат не сразу понял, что с ним играют. И даже влюбился. Но прошло быстро, и вскоре Ренат уже кувыркался в постели с другой, пока номер простаивал без клиентов.
– Тебе бесплатно, сладенький, – погладила его по лицу тетка лет сорока, пропахшая табаком. – Совсем еще мальчик…
Изо рта у тетки пахло, тушь потекла, так же как и овал лица, щеки провисли, под глазами залегли мешки от беспробудной пьянки. Но Ренат ничего этого не замечал. Кровь кипела, тело наливалось силой, когда Ренат видел голую женскую грудь.
– Ох ты какой! – довольно улыбалась очередная любовница. – Заводной. Не спеши так, сладенький. Приласкай. – И льнула к Ренату, как кошка.
