РОМАН, КОТОРЫЙ СОГРЕВАЕТ ТЕБЯ, СЛОВНО МАМИН КУРИНЫЙ БУЛЬОН В ДЕТСТВЕ.Артур Пеппер строго следует распорядку дня, который сохранился с тех времен, когда его жена Мириам была жива. Он встает с постели ровно в 7:30 утра, надевает серые брюки и горчичную шерстяную жилетку, поливает свой папоротник Фредерику и идет ухаживать за садом.Но в первую годовщину смерти Мириам кое-что меняется. Разбирая ее вещи, Артур находит изысканный золотой браслет с шармами, которого никогда раньше не видел. На одном из шармов выгравирован незнакомый телефонный номер, и Артур решается позвонить.После этого телефонного разговора он понимает, что совершенно не знал свою жену. Артур решает разгадать тайну каждого шарма и отправляется в незабываемое путешествие. Лондон, Париж, Индия… Каждое из этих мест даст ему ключ к разгадке тайн Мириам и позволит узнать лучше самого себя.«Милая и пронзительная история о браке, горе и памяти. Немного неуклюжий, серьезный и чрезвычайно милый Артур покорит сердца читателей». – Booklist«Роман-напоминание о том, что иногда человек, который тебя любит, знает тебя лучше, чем ты сам». – Martha Stewart Living«Это очень милая история». – Publishers Weekly«Эта история пронзает сердце». – BookPageРанее роман издавался под названием «Артур Пеппер и загадочный браслет»
Phaedra Patric
THE CURIOUS CHARMS OF ARTHUR PEPPER
Copyright © 2016 by Phaedra Patrick
This edition is published by arrangement with Darley Anderson Literary,
TV & Film Agency and The Van Lear Agency
Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:
bogadeva1983, CosmoVector, cve iv, DGIM studio, Gina yuniar, Giuseppe_R,
Granate Art, Iconbunny11, johavel, Kaminturbo, keri_aa, kontur-vid, krung99,
PANsight, Sanjib-biswas, tam-arum, Tatiana Kuklina, Vector Tradition,
Vectorfair, VectorVicePhoto, Panda Vector / Shutterstock.com
Используется по лицензии от Shutterstock.com
Перевод с английского
Каждый день Артур вставал с постели ровно в половине восьмого утра, как делал, когда его жена, Мириам, была жива. Он принимал душ, одевался – серые слаксы, голубая рубашка, вязаный, горчичного цвета жилет, все приготовлено с вечера, – брился и спускался вниз.
В восемь Артур готовил завтрак – обычно тост с маргарином – и садился за большой сосновый стол. За столом вполне могли бы поместиться шесть человек, но теперь сидел он один. В половине девятого он мыл посуду и вытирал столешницу пахнущей лимоном салфеткой. Так начинался день.
В ясное майское утро Артур, может быть, даже порадовался бы уже вставшему солнышку и немного поработал в саду – пополол сорняки, покопался в земле. Солнце согрело бы шею, пощекотало лысину. Напомнило, что он еще жив и как-то шевелится.
Но сегодня, в пятнадцатый день месяца, все было немножко по-другому. Наступила годовщина, которую Артур с опаской ждал уже несколько недель. Взгляд зацепился за дату на календаре с видами Скарборо, когда он проходил мимо. Секунду-другую Артур смотрел на него, пытаясь придумать какое-то мелкое дело, чтобы занять себя и отвлечься. Можно было бы полить папоротник, Фредерику, или открыть окно и гаркнуть «Пшить!» соседским котам, взявшим за обыкновение пользоваться его декоративным садиком с камнями как туалетом.
В этот день год назад умерла его жена.
Ушла, как теперь все говорили. Как будто само слово «умерла» было чем-то вроде ругательства. Артуру это «ушла» и ему подобные категорически не нравились. В них было что-то мягкое, неторопливое, как плывущая по журчащей воде лодка или улетающий в безоблачное небо воздушный шарик. Но ее смерть такой не была.
Теперь, после сорока лет брака, он остался один в доме с тремя спальнями и смежной ванной комнатой, оборудованной по рекомендации их взрослых детей – дочери, Люси, и сына, Дэна – на пенсионные деньги. Недавно они же установили новую кухню – из настоящего бука, с современной плитой с панелью управления, словно в космическом центре НАСА. Пользоваться ею Артур не решался – чего доброго, дом еще взлетит, как ракета.
В доме не хватало смеха. Стука шагов по лестнице и даже грохота захлопнувшейся двери. На площадке больше не попадалось выпавших из корзины со стиркой вещей, в прихожей не приходилось перешагивать через грязные резиновые сапоги. Дети называли их «резиноги». Тишина и покой, спутники его одинокого присутствия, оглушали сильнее, чем любой шум, на который он, бывало, ворчливо жаловался.
Убрав со стола, Артур уже направился в переднюю, когда в уши ударил громкий, резкий звук. Он оперся ладонью о столешницу. Под мышками повлажнело от пота. За стеклянной, с узором из маргариток дверью темнело что-то большое и фиолетовое. Артур вдруг ощутил себя пленником в собственном доме.
Снова зазвенел звонок. Удивительно, как у нее получалось извлекать из него такие пронзительные ноты. Плечи сами вскинулись вверх, защищая уши. Сердце заколотилось. Еще чуть-чуть, еще несколько секунд – и ей это надоест, она повернется и уйдет. Но нет – щель почтового ящика открылась…
– Артур Пеппер. Откройте. Я знаю, что вы дома.
Соседка, Бернадетт. Третий визит за неделю. В последние месяцы она несколько раз пыталась накормить его мясным пирогом или домашним бифштексом с луком. Иногда он сдавался и открывал дверь, но чаще – нет.
На прошлой неделе в прихожей обнаружилась сосиска в тесте, выглядывавшая из бумажного пакета, словно напуганный зверек. Потом пришлось едва ли не целый день отчищать придверный коврик от мучнистых хлопьев.
Надо взять себя в руки, проявить выдержку. Замереть и не двигаться – иначе она поймет, что он дома. Объяснение можно придумать потом – мол, выносил мусор или поливал герань в саду. Вот только сочинять что-то не было ни малейшего желания, тем более сегодня.
– Артур, я знаю, что вы здесь. Вам нельзя замыкаться в себе. У вас есть друзья, они переживают. – Почтовый ящик коротко задребезжал, и на пол, проскользнув в щель, мягко опустился сиреневый листок от «Друзей по несчастью». Листок украшал неумело нарисованный цветок лилии.
Хотя он и не разговаривал ни с кем уже больше недели, и холодильник мог похвастать только кусочком чеддера и просроченной бутылкой молока, гордость все же осталась при нем. Он не станет еще одним «пропащим человеком» для Бернадетт Паттерсон.
– Артур.
