Я лег на землю, чтобы с высоты взгляда кузнечика попробовать совместить пластические формы «ковров» с окружающим миром. Родная деревня Гуэрры масштабно вписывалась в абстрактные фигуры одной композиции, пирамида церкви выглядела частью другой. Кузнечик был бы доволен. Сухая трава, хвойные иголки, опавшие листья приручили «ковры» к природе.
«Можно, оказывается, украшать землю, не унижая время?» — наверное, хотел сказать Джанни, но я бы все равно не понял, поэтому он спросил:
— Bene?
ФОНТАН «ИСТОЧНИК МОЛИТВЫ»
Полдюжины кошек лежали на диване и на огромном добродушном ротвейлере Бабе, которого подарила вдова Микеланджело Антониони.
Тонино ждал нас в кресле при полном параде.
— Пойдем, я покажу тебе «Источник молитвы».
До обеда полчаса. На обед тоже опаздывать нельзя, поэтому мы торопливо поднимаемся в студию-кабинет. За время нашего с Джанни путешествия Тонино нарисовал чудесный лист. Каждый день в свои восемьдесят восемь лет он встает в 7 часов и после завтрака рисует. Или пишет. Каждый день новая картина или текст.
Сегодня появился и большой, с выпученными как у рака глазами барашек. Принесла его керамистка, работавшая по эскизу маэстро.
— Феноменально! — говорю я.
— Belissimo! — обманывает мои ожидания Тонино, он лезет в папку и достает несколько рисунков и чертежей фонтана. — Мы возьмем их, когда поедем к кузнецу. Смотри! Внутри церкви на полу — белый открытый короб с отвесными водонепроницаемыми стенками глубиной 50–70 см. На дне его керамические макеты церквей высотой сантиметров 30–40. К бассейну с крыши подведены изломанные водосточные трубы разного сечения и профиля, заканчивающиеся над бассейном. Трубы подвешены на тросах. Во время дождя вода стекает в бассейн, звеня, стуча, шурша. Бассейн заполняется, и церкви под звук дождевого органа уходят под воду. Вокруг на лавках сидят люди, слушают, смотрят и думают.
— Тонино! Я знаю место, где должен быть построен «Источник молитвы»! В Калязине на крохотном островке торчит колокольня от затопленного Рыбинским водохранилищем Калязинского монастыря, а Мологский монастырь, описанный крестьянским архимандритом отцом Павлом Груздевым, одиннадцать лет просидевшим в лагерях и ссылке, вовсе ушел под воду. Но они есть. И память о них не ушла. Можно сделать копии затопленных монастырей и церквей и поместить на дно твоего «Источника молитвы» — в колокольне. Это будет точно.
— Возьми чертеж. Я тебе расскажу сон.
«Я проснулся от своей улыбки.
Я ходил по Москве, городу, который стал моей столицей.
Я видел на улицах и площадях знакомые предметы („Можно так сказать? — спрашивает Лора. — Может быть, предметы искусства?“), которые окружают меня здесь.
Я видел там фонтаны, которые сделал в Романье.
И мне показалось, что Москва от этого стала еще ближе и прекраснее.
Но, наверное, я не должен об этом говорить.
Я должен надеяться, что кому-то, живущему в Москве, приснится тот же сон».
РОДОМ ИЗ САНТ-АРКАНДЖЕЛО
В 1984 году Тонино и Лора переехали сюда из Рима. Ему захотелось вернуться к своим началам.
— Представляешь, отец и мама Тонино возили фрукты на повозке отсюда в Пеннабилли, а оттуда — лес и уголь. Тонино, маленький, шагал с ними пешком. Он был младшим в семье. Мама Пенелина носила его одиннадцать месяцев. Ей было сорок семь лет, и она родила его с волосами и отросшими ногтями. Доктор Малагутт сказал: «Дайте ему немедленно печеное яблоко».
Лора повествовала о старой истории, словно она произошла вчера. Мы сидели в кафе, которое некогда принадлежало сестре Тонино. Сестра любила сладкое, но страдала диабетом и ослепла, после лечила людей прикосновением. Так ей казалось. Она продолжала есть торты и умерла.
Другая сестра — математик, первая в Италии села на мотоцикл. — Лора посмотрела, произвело ли это на меня впечатление, и добавила: — И на машину.
Брат владел птицефермой, и дом, у которого мы сидим, был его, но потом он обанкротился, и Тонино купил два верхних этажа. А кафе продали.
Лора оставила меня осмысливать историю семьи Гуэрра, а сама пошла на цветочный базар покупать Тониночке какой-то куст в подарок. Вернулась она вовсе не с кустом (который обещали доставить в Пинобили), а с официантом Пьетро, принесшим огромный арбуз с очень красивым орнаментом, вырезанным на зеленой кожуре.
— Он хотел тебе показать. Скажи ему «bene»!
— Феноменально! — сказал я, и Лора радостно засмеялась.
— Здесь много связано с Тониночкой. Вот арка…
— Там написано, что она все-таки поставлена в честь папы Гогонези, который родился здесь.
— Ну да. Жителям предлагали выбор: канал до моря или арка. Они выбрали арку, чтобы было красиво, хотя канал был бы практичней. Тонино перекрыл движение на площади. По его просьбе вечнозеленые деревья заменили липами, чтобы было видно четыре времени года. А потом сделали фонтан.
Круглый фонтан должен был выглядеть, по мнению Тонино, как луна, упавшая на площадь. Высокая одинокая струя — необходимая вертикаль.
У Гуэрры был друг Орландо Санчини, красавец и богатый человек. Его вдова позвонила Тонино и спросила:
— Что мог бы сделать Орландо для города?