Группа учёных занимается разработкой квантового программного модуля, который позволит общаться с уже ушедшими людьми. Антон Каширин предложил идею после гибели жены, а его друг, Станислав Липницкий, захотел сделать из этого коммерческий проект, продавая услугу под названием "неоспиритизм". Денис Бабакин, третий разработчик, не в восторге от такого подхода, но всё равно активно помогает товарищам. Одним тёмным вечером незнакомец в плаще останавливает Антона и передаёт ему флешку, которая должна помочь с алгоритмом. Откуда этот человек взялся и что же находится на чипе?
– Дёня, ну ты чего? – Стэн чуть не зарядил по клавиатуре от досады.
– Ты же видел, он одними строчками из песен общается. Так не пойдёт. Сначала допилить бы систему.
– Бабакин! – щуплый программист шумно вскочил со стула.
– Липницкий! – решил не отставать его коллега.
Разработчики почти столкнулись лбами, демонстрируя друг другу самые тяжёлые взгляды, на которые способны. Правда, ментальная перестрелка быстро кончилась, и оба её участника рассмеялись, снова заняв свои рабочие места.
– Ну что там у вас, получилось? – в небольшую аудиторию зашёл третий программист, держа в каждой руке по чашке.
– Антоха, не знаю, – Денис потёр пальцами переносицу. – Пока трудно сказать.
– Конечно, трудно, – фыркнул Стэн. – Наша бабайка вырубила чат в самый разгар беседы.
Антон шумно цокнул и закатил глаза.
– Я же просил быть осторожнее. Вдруг мы что-то повредим, и работа накроется медным тазом.
– Да ладно тебе, – Дёня взял чашку из рук товарища. – Ты слишком нервничаешь по каждому поводу. Расслабься.
– Как тут расслабиться? – Антон уселся рядом и сделал шумный глоток. – Ты ещё небось выключаешь компьютер кнопкой питания.
– А что, разве не все так делают? – пожал плечами Денис.
– И флешку ты, наверное, вытаскиваешь не через безопасное извлечение устройства, – подключился к воспитательной работе Стэн.
– Да ну вас, – Бабакин отвернулся от своих обидчиков, мрачно попивая кофе.
– Я же тебе говорил, что Денис нам весь проект завалит, – вздохнул Антон.
– Да, он изначально был против. Морализаторствовал, – согласился Стэн.
– Ребята, я всё ещё здесь, – возмутился Бабакин.
– Тем лучше, – ответил Липницкий. – Запускай по новой.
Небольшая комнатка с доской и парой компьютеров называлась аудиторией. Иногда здесь проводили день открытых дверей для студентов вузов разной степени политехничности. Хотя на самом деле, если шагнуть за простенькую деревянную дверь, перед вами во всей красе предстанет исследовательский центр с огромным квантовым компьютером посередине.
Простому обывателю вряд ли было бы интересно смотреть на небольшой, но очень высокотехнологичный саркофаг. Однако, если раскрыть его тайну, становится гораздо увлекательнее. Внутри поддерживается температура около абсолютного нуля по Кельвину, чтобы избежать декогеренции1 (даже слово звучит мерзко, не то что последствия). А само сердце компьютера чем-то напоминает люстру в роскошном дворце для приёмов: на блестящем стержне в несколько ярусов установлены позолоченные платформы со стеклянными цилиндрами и витыми нитями из металла. Кажется, вот-вот – и зажжётся удивительными огнями, создав таинственную атмосферу.
Местные пиарщики придумали центру звучное название “Кубайтел”, объединив сразу два рода деятельности. В лаборатории занимались, собственно, квантовыми компьютерами, которые используют новомодные кубайты (один кубайт равен восьми в третьей степени кубитам), и телекоммуникационными услугами, зарабатывая на жизнь продажей гигабитного интернета всем желающим.
Только глас народа решил, что в слове “Q-bitel” в конце не строчная “л”, а заглавная “ай”, и посетители прозвали центр “Кубайтай”. Даже баснословно дорогой ребрендинг при участии большой “L” на конце не мог изменить этого.
– Видишь, он всё равно общается строчками из песен, – укоризненно произнёс Денис после второй попытки запустить бот.
