Мальчик попятился и уперся спиной в куст. Бежать было некуда. Черт передвинул колени, и жуткий запах усилился. Петя увидел, что по грязным красным ногам течет мутная жидкость, а лицо чудовища исказила страшная гримаса. Если бы не испуг, даже маленький Петька разглядел бы в ней страдание, настоящую муку. Но он видел лишь то, что зловонная жижа, организовавшись в выпуклый ручеек, направляется в его сторону. Мальчик задыхался от ужаса, а голос, спасительный голос, который мог бы позвать на помощь, не подчинялся. Он застрял где-то внутри, и горло издавало лишь хрип. Чудовище, дотянувшись одной рукой до Пети, схватило его за волосы, провело ладошкой по лицу, упершись в его плечи, попробовало встать на две ноги. Мальчик был близок к обмороку, когда раздался хруст веток и голоса взрослых.
— Отсюда могу не попасть!
— А ты шагни поближе и прицелься повнимательней! Стреляй, идиот!
И почти сразу — тихий хлопок. На Петю буквально выплеснулись куски кровавого мяса. Последнее, что он заметил: черт взмахнул руками, выгнулся, оказался устроен как девочка. А голос был папиным…
Комбат готовил ужин. Сергей с подружкой вернулись из тира и сразу уселись у компьютера — делать Танюшино домашнее задание. Новый учитель информатики, студент, Тане не нравился.
— Быстро объясняет, ничего не успеваю понять. Знайки наши с ним соревнуются — кто лучше программирует, а мы, простой народ, сидим и ушами хлопаем. Потом сами по учебнику разбираться должны…
— Не ной, простой народ, я вместо него тебе все объясню, — утешал девочку Сережа.
Вчера Борис Рублев был у Андрюхи в тире, а вернувшись, нашел на столе теплые котлеты и пюре на молоке. Конечно, Танечка постаралась, сын бы сам не справился с такими кулинарными хитростями. Мясо пропустить через мясорубку — это, пожалуй, он бы смог, и то под девичьим присмотром. А уж добавить в нужных пропорциях булку, яйцо, специи — этого Сережа пока не умел.
«Долг платежом красен», — рассуждал Комбат, мелко нарезая капусту для ленивых голубцов. У них с Танюшей было негласное соревнование по поварским навыкам. Сережка, выступающий в роли арбитра и подмастерья у обоих, дипломатично не отдавал пальмы первенства ни отцу, ни подружке. Сам Рублев с теплотой думал о том, что в жизни любого мужчины обязательно должна быть значимая, любимая женщина. Или девушка, или девочка… Идеально, когда их несколько — и мать, и жена, и дочь, и сестра. Но не всем выпадает такое счастье. В его взрослой жизни сейчас была лишь Танюша, подружка сына. Маленькая хозяюшка, чужая дочка, она была так же дорога, как если бы была его кровинкой. После истории с бандитами, взявшими его детей в заложники, только Танюшины недетские мудрость и такт помогли не поссориться с сыном. Именно эта девочка делала их мужскую берлогу домом, а не приютом.
Комбат поставил противень с мясной запеканкой в духовку, вынул из холодильника компот — пусть согреется немного. Заварил чай, выложил в вазочку покупное печенье. Не будь Танюши — он бы просто разорвал упаковку, но малышка принесла несколько мелких вазочек и плетеных корзиночек из родительских товаров. Рублев предложил ей деньги — она взяла и, в этом он не сомневался, отдала матери.
— Ой как вкусно пахнет! — ломающимся голосом пророкотал Сергей. Он, устало разводя плечи и потирая глаза, появился на кухне. Танюша стояла рядом, радостно улыбаясь, — с домашним заданием они справились.
— Придется минут десять подождать, — сообщил Комбат. — Садитесь, поболтаем пока.
— Знаете, дядя Боря, я все думаю про Петьку и Алену. Нехорошо мы с ними расстались. Мальчонка такой веселый был, красивый, а мама его — как заколдованная.
— Ладно тебе, Таня, забудь, — прервал ее Сережа. — Я не хочу думать об этом. А ты что ни день напоминаешь. Закончилась история… — было очевидно, что психотравма, пережитая за несколько минут, проведенных в роли пленника, все еще причиняет боль.
— Не могу забыть! Вот не могу, и все! У меня этот Петя перед глазами стоит. А сегодня, дядя Боря, я его во сне видела. И не злись, Сережа, я хочу рассказать. Словно сижу я дома и листаю альбом с фотками. Старый, бумажный. И со всех страниц этот маленький мальчик смотрит, грустный такой, одинокий…
— Думаю, прав Сережа. Ты не сердись, Танюша, но лучше нам всем забыть эти приключения. Учительница ваша сына получила, спонсора тоже. И все у нее хорошо.
— Вот ведь ерунду говорите! Сами не верите! — горячилась Таня. — Небось зазвони сейчас телефон — и сорветесь в места…
— Не надо звонить телефону, тем более таймер на духовке его успешно заменил. Слышала — динь-дилинь, ленивый голубец просится на стол! — Сережка надел стеганую кухонную рукавичку и выставил противень на плиту.
И тут у Рублева запел мобильник. Все, даже Борис Иванович, вздрогнули.
— Если дядя Андрей — пригласить к нам? — спросил Рублев, оглядываясь в поисках трубки, оставленной в кармане куртки.
Голос был незнакомым, по имени к нему не обращался и себя не называл.
— Вам звонят из Сочи, не догадываетесь почему? — интересовался неизвестный мужчина.
