- Отчасти, - нехотя признала Черна. - Лучше б не знать. Или хуже? Есть ли смысл прятаться от того, что само ломится и кричит в голос... В плоскости люди поступают с людьми точно так, как в моем мире исподники, взяв замок. Ты не видел, а я знаю... Я ходила с иными ангами в дальний северный замок три года назад. Запад отказал им в натяжке складки, а может, просто не разобрал просьбу. Живой огонь угас. Людей рвали, люди стали - мясо... Когда мы испытываем ужас и боль, когда теряем надежду и впадаем в отчаяние, исподники питаются. Когда мы пришли, они были сыты. Когда мы ушли, они были... мясо. Мой вууд был сыт. Кого кормите вы сегодня ночью?
Глаза воительницы блеснули и закрылись веками. Йен неловко пожал плечами. Шутить не хотелось, пояснять безумную картину своего мира сейчас, пребывая в эпицентре... Сглотнув, англичанин все же попытался, чтобы не молчать.
- Тут много цыган и евреев. Не буду усложнять, не буду говорить о своем отношении к нациям, особенно к этим двум. Сейчас важно иное. Те и другие с точки зрения нацистов - люди последнего сорта. То есть даже не люди, так точнее.
- Так точнее, - тихо повторила Черна.
Оскалилась, рванулась - и исчезла. Йен даже глаза протер и сморгнул. Что за странность? Ведь сидела рядом, опираясь спиной о стену - и просто сгинула, будто её не было вовсе. Впору использовать святую воду, которую в крошечной склянке передал вместе с письмом настоятель из Монтсеррат. Мол - кто знает, с этой она стороны или все же с той, но гостья явно не от мира сего. Читалось то паническое письмо со смехом. Сейчас смотреть на пустое место и медленно расправляющиеся складки половика - вовсе не смешно...
По ушам ударил визг, оборванный на высокой ноте. Йен метнулся в сторону, быстро выхватывая из кармана пистолет - и снова сел, звучно выдохнув сквозь зубы. Черна стояла посреди комнаты, глаза блестели рыжее прежнего. На сгибе локтя дергалась совсем тощая девочка-подросток. Глаза огромные, отчаяние течет из них и затеняет комнату, а слез - нет... ни капли. Широкая ладонь воительницы зажала рот невесть откуда взятой незнакомки.
- Сядь там, отдышись, - буркнула Черна, заглянув в лицо девчонке. - Не ори. Хуже не будет. Некуда, вроде.
Девчонка юркнула в угол и замерла, накрыв руками голову. Тишина аж звенела, прерываемая всхлипами судорожного дыхания. Черна снова смазалась в движении - теперь Йен следил внимательно и уловил миг, когда воительница пропала. Скоро она возникла у самого окна, сунула в угол двух совсем маленьких детей и села на прежнее место у окна, откинулась спиной на стену.
- Зачем? - нехотя выдавил Йен. - Я все понимаю, но их надо еще вывезти. Это невозможно.
- Не нуди под руку, - огрызнулась Черна и глаза блеснули ярко, будто в них полыхнул огонь. - Пришибу сгоряча.
Стало совсем тихо. Девочка понемногу успокоилась и задышала ровно, беззвучно. Младшие дети в углу боялись шевельнуться. Черна снова пропала и появилась, ссадив еще одного ребенка со сгиба локтя.
- Тох звал уйти за нижние складки, жить без долга и права, - шепнула Черна наконец, садясь к стене и плотно обнивая колени руками. - Нитль дает нам право. Он же впрягает в ярмо долга. Мы обладаем силой. Мы в этом отношении настоящие люди, Йен. Вы придумали машины, чтобы не напрягать ног - и разучились быть быстрыми. Вы создали пули - и перестали понимать бой. Вы поставили в домах телефон - и ваши сердца оглохли, вы не знаете, плохо ли родным... Вы живете все удобнее, но платите за то дарами, исходно данными людям. Мир весь - источник силы, я могу зачерпнуть, - Черна сложила ладонь горстью и та наполнилась синеватым светом. В комнате запахло свежестью грозы. Сжав пальцы, воительница угасила свет. - И не только так. Мне до сих пор казалось: этого довольно, чтобы защитить брошенных за спину.
Черна усмехнулась без малейшей радости, провела по лицу ладонями и долго слепо глядела в свои пустые горсти.
- Дома я стояла на стене, Йен. За спиной был мир людей, я берегла его. Смерть не имела силы, я бы все равно исполнила то, что должно, уплатив цену. А здесь... Нет стены. То есть у вас полно стен, вы строите их непрерывно. Та девчонка - цыганка, я слышала, как кричали, собираясь её медленно и со вкусом убивать. Цыганка. Бам! - Черна стукнула рукой по полу, - и она за стеной. Она чужая. Эти вроде бы евреи, да? Они тоже за стеной, но отдельно. Ты с островов, это тоже стена? Так кого защищать, кто теперь у меня за спиной? И кто мне враг? - Черна мрачно глянула на англичанина. - Йен, знаешь, как называется такая штука: когда иммунитет, ты сам выбрал слово, перестает отличать своих от чужих и нападает не на тех? Я беру понятия из дальних слоев мира и могу не вполне внятно их трактовать, но ты ведь понял?
- Чума на оба ваши дома, - предположил Йен, поежившись.
