- Вам не тягостно дышать всю жизнь? - повела бровью Тэра, прекращая изображать дряхлость и выпрямляя спину. - Сила всегда имеет оборотную сторону, мы зовем это изъяном. Моя сила позволяет спасти многие жизни и предупредить угрозы, однако же, вынуждает знать и то, что я не желаю знать. Я родилась такой и могла бы тихо существовать в мире, много более развитом, чем ваш. Ползти по жизни и быть слепой. То есть, как полагают у вас - нормальной. Обыкновенной. Но я выбрала путь зрячей - и теперь вижу совершенно точно, сколь многого лишилась бы, не осмелившись покинуть блаженное и фальшивое состояние неразвитости дара.
- Для нас недопустимо оплачивать консультацию... человеком, - глядя в пол, пробормотал гость. - Это дикость. Я вынужден просить указать иную цену.
- Всякий человек свободен выбрать путь, это не нами выдумано, таков закон мироздания. Вальзы севера редко рождаются в Нитле, почти все мы - пришлые. В этом ценность круглого стола (88), - мягко улыбнулась Тэра. - Мы храним в подсознании, в спящей детской памяти, прежний взгляд на мир. В нас остаются навсегда вроде бы забытые убеждения, стереотипы, заблуждения. Разные у каждого, неповторимые. Вместе мы способны видеть объемно, без ограниченности догм и в то же время учитывая традиции. Сложные вопросы требуют не ответов "да-нет", они вынуждают нас искать путь, годный вопрошающему... Не вздыхайте, я не стану злой старухой из сказки, уводящей в неволю малого дитятю. Я лишь желаю знать выбор мальчика. Его, а не ваш.
- Дети не могут выбирать осознанно. Мы не готовы отдать ребенка, - суше и строже выговорил гость.
- Но требуется куда меньше, я уже пояснила. Дайте ему право выбора, я не возражаю, чтобы вы сколько угодно помогали осознать и тяготы, и опасности. - Тэра подмигнула мальчику и указала в коридор. - Вот и Черна. Иди, чахлое дитя цивилизации. Иди и играй, забыв запреты. Может статься, это единственный день свободы в твоей жизни. Я не желаю прорицать о тебе, это сужает коридор принятия решения.
Черна - тощая, как будто составленная из одних костей, рослая и смуглая до бронзовости - уже мчалась по коридору. Она, как позже понял Бэл, крайне редко передвигалась степенным шагом... Хлопнула по спине, хмыкнула - и убежала дальше, приглашающе мотнув головой. Обдала духом мятой травы, древесного сока, пота - и еще сотней незнакомых, волнующих запахов.
- Мне верно сообщили, вы до прихода в Нитль учились в университете мира... - попробовал что-то для себя уточнить гость.
- После, я уже избрала путь вальза, но разве это мешает интересоваться наукой? - вздохнула Тэра, предлагая слуге прикрыть двери. - Как сложно не прорицать очевидное! Интересный ребенок. Может быть, он для Файена более чем важен... По счастью, я не знаю всего, я лишь наблюдаю цепочки и ветвления событий. Милый мальчик, такой прямо - белёк. Да, именно.
Дверь закрылась, и, лишившись присмотра взрослых, мальчик заспешил следом за Черной, скучающей в конце коридора в ожидании нерасторопного гостя. Впереди были длинный вечер, волшебная ночь и еще целый день - спелый и полный, как осенний плод... Впереди было много детских открытий и солнечного, непостижимого для взрослых, счастья. Не было лишь свободы. Можно ли отказаться от Нитля, вдохнув его аромат? Тэра, конечно же, знала ответ в отношении каждого гостя. Прорицатели многое видят, однако не могут менять будущее в главном. Они обречены терять, заранее ощутив горечь. Ошибаться, с запоздалой болью понимая: да, это та самая ошибка и та самая развилка возможного, знакомая и пройденная наихудшим путем... Прорицатели несут бремя, утешая себя одним: они хотя бы не пророки, упрямо воткнувшие лезвие взора в желанное, как в мишень, и готовые сжечь себя дотла, чтобы прочертить путь между желанным - и настоящим. Путь, а вернее выход из смертельной, безвыходной западни...
Бэл вздрогнул, тряхнул головой: зачем впускать в сознание пустые воспоминания, сбивать настройку? Он остался в Нитле, хотя все взрослые были против. Он много раз плакал ночами, пытаясь вспомнить прежнюю жизнь, но никогда не жалел об отказе от неё. Иначе Тэра не приняла бы в ученики. И тем более не дозволила встать у себя за плечом на правах старшего.
Поверхность воды еще дрожала, разглаживая след профиля Милены, намеченного одним быстрым движением. Блики мерцали в такт шагам той Тэры Арианы - давно забытой и случайно явившейся внутреннему взору. Блики качались, утомляли взгляд. Затуманивали. Бэл смотрел в воду и более не видел её.
Профиль Милены все внятнее рисовался за поверхностью, в глубине. Бывшая первая ученица вдруг обернулась, подарила взгляд - и сгинула, вмиг утратив интерес к неизменному воздыхателю, которого давным-давно поняла до донышка души.
- А-ах же-ж... - сквозь зубы прошипел Бэл, перемогая вспышку боли, ослепившую не глаза, а недра сознания.
