То, что фактически находилось в шкафу, в общем, совпадало с тем, что значилось на дверце. Правда, коробки и банки были заполнены лишь наполовину, а то и совсем пусты. Сделал я это для уменьшения общего веса, но постарался не злоупотреблять, чтобы не вызвать подозрения. В потолок шкафа вделаны пазы, и, освободив задвижку, полки можно выдвинуть до половины. Точно по размеру полок – дверь, открывающаяся наружу. Полки служат для маскировки.
Из открытой двери – то есть из-за задней стенки шкафа – дохнуло сыростью, что напомнило мне запахи рыбного рынка. Фонарик зазывалы осветил потайной ход шириной шестьдесят пять сантиметров и восемьдесят сантиметров высотой. Он завопил:
– Здорово одурачили!
– На это я и рассчитывал.
– Куда он ведет?
– К подземному этажу здания муниципалитета, – поспешно ответила женщина. Чувствовалось, что она взволнована, будто уже увидела свет в противоположном конце бесконечного туннеля.
– Здесь безопасно?
– Разумеется. Ядерная война – выдумка, к тому же я сделал так, чтобы устроенный мной взрыв никак не отозвался на туннеле. Пошли, не время мешкать: если они догадаются, все погибло.
– Что будут делать Комоя-сан со своими приятелями, когда узнают, что мы убежали? – Женщина втянула голову в плечи и захихикала.
– Ничего. Главное для них – отыскать школьниц. – Зазывала придирчиво ощупывал дверцы шкафа.
– Но ведь и я женщина.
– Никто не посмеет тронуть такого прославленного стрелка…
– Что это значит? Так ты бежишь с нами?
– Прямо не знаю, как и быть…
– Чего тут думать-то? Разве ты не сыт по горло этим старичьем?
– Так-то оно так… – Зазывала, закусив нижнюю губу, отошел от шкафа. Откуда-то, кажется из машинного трюма, доносились звуки, напоминавшие нестройные хлопки, – они то приближались, то удалялись, словно дождь стучал по навесу.
– Мир снаружи как был, так и остался. Ядерная война – вранье, и больше ничего. Зачем же сидеть здесь, зная, что это неправда?
– Но если убедить себя, что это правда, то так и станет на самом деле. Вы же сами говорили, что ядерная война все равно неизбежна. Говорили, что она начнется еще до своего начала… – Мы трое внимательно прислушались. Слов было не разобрать – то ли приказы продавца насекомых, то ли визгливый смех Сэнгоку. Зазывала продолжил: – Мне все равно. Я бы не прочь и здесь пожить какое-то время…
– Ненормальный. – Я взглядом попросил женщину поддержать меня. – Каким бы отличным стрелком она ни была, ее здесь не уберечь, не можете же вы бодрствовать двадцать четыре часа в сутки…
– Конечно, и воздух здесь отвратительный, – послышался нерешительный голос женщины.
– Дело не только в воздухе, неба тоже нет, не поймешь, когда день, когда ночь. Даже фотографию сделать невозможно…
– Если уходить отсюда, то побыстрее…
Женщина, склонив набок голову, смотрела то на меня, то на зазывалу. Странный он все же тип, чего колеблется?
– Пошли, сейчас не время для шуток.
– Нет… пожалуй, воздержусь. Где ни жить, как ни жить – все одно и то же. Знать, что брехня, но притворяться – самая жизнь для зазывалы.
– Ну что ж, тогда зови Комоя-сан. – Я понимал, что мое предложение безрассудно, но не мог бросить этих двоих на произвол судьбы. – Все ему расскажу.
– Да бросьте вы. Сам виноват, что разозлил вас. Лезу не в свое дело.
– Если бы можно было поверить, что это правда… – прошептала женщина.
– Ничего, нам с тобой к вранью не привыкать – зазывалы, никуда не денешься.
Если он так сопротивляется, пусть поступает как хочет. Я обязан был дать ему шанс уйти отсюда в благодарность за то, что он помог мне высвободить ногу из унитаза. Но женщину он вряд ли здесь удержит. Я с самого начала мечтал о том, чтобы бежать с ней вдвоем; может быть, и она хотела того же, пока не вмешался зазывала. О потайном ходе ему рассказал не кто иной, как я, она хранила молчание.
– Отпусти хотя бы ее.
– А она свободна. Мало ли что про нас люди болтают, – насмешливо сказал зазывала, и женщина нерешительно кивнула. – Вам известно, откуда взялось слово «сакура» – «зазывала»? Из поговорки: «Любование цветами – дармовое любование», что значит: любуйся сакурой сколько хочешь, денег за это не берут.
Кажется, он не собирался больше называть меня Капитаном. Я передал ему пульт дистанционного управления и объяснил, как им пользоваться. Все, свой долг я выполнил.
– Ключ от джипа остался в машине?
Зазывала, кивнув, взял пульт:
– Да, остался.
– Вам здорово влетит от них за то, что позволили мне бежать.
– Влетит?.. Вряд ли…
– Нужно подумать, как лучше выкрутиться. Комоя-сан да и адъютант – мужики здоровые.
– Скажу, что вы стали мягким, как желе, и проскользнули в унитаз.
– Разве они поверят?
– Поверят. Ну ладно, идите… За кораблем я присмотрю. Правда, я не чувствую себя готовым к тому, чтобы принять командование. Но, так или иначе, якорь поднят, и нельзя допустить, чтобы корабль утонул.
– Жаль, что три нижних тома энциклопедии оказались под водой.
