Стюарт не ответил. Взял ее за плечи и повернул лицом к себе. Пальцы принялись исследовать ее черты, осторожно и тщательно, словно на ощупь Стюарт пытался воссоздать ее зрительный образ.
– Мне и не нужно вас видеть, – сказал он.
Стюарту хотелось лишь вспомнить ощущение ее кожи, тепло щеки, пульс на виске. Высечь ее лицо в своей памяти – разлет бровей, мягкость мочки уха, полноту слегка прикушенной нижней губы.
– Поцелуйте меня, – прошептала Верити.
– Только в мечтах.
Стюарт на ощупь добрался до кресла и сел.
– Подойдите. Сядьте сюда, – выпалил он. Гробовое молчание было ему ответом.
Спустя долгую минуту мадам Дюран прошептала:
– Кажется, вы вполне понимаете, что делаете. Вам уже приходилось это делать?
Он раздвинул колени.
– Нет. Только в воображении.
И воображение никогда не подводило.
Женщина слабо застонала, и Стюарт услышат, как она движется в темноте. Ее вытянутая вперед рука схватила его предплечье и немедленно отдернулась. Повернувшись к нему спиной, она села на край кресла между его ног. Колено Стюарта упиралось в ее бедро.
– Прижмитесь ко мне спиной.
Женщина повиновалась. Стюарт стиснул зубы – настолько ошеломительным оказалось прикосновение ее закутанного в тонкую ткань бедра. Он пришел в полную боевую готовность.
– Я вас нигде больше не трону, – пообещал он. Точнее, напомнил самому себе.
– Жаль, – отозвалась она.
– Тише. Ни слова больше.
Иначе он действительно сойдет с ума.
Стюарт раздвинул полы ее халата. Пальцы коснулись мягких влажных завитков. Мадам Дюран послушно раздвинула ноги. Сердце Стюарта билось, как у застигнутого на месте преступления вора. Рука двинулась вглубь.
Там она тоже оказалась влажной – но не от воды. У Стюарта захватило дух. Такая мягкая, шелковистая, гладкая. Неотразимо-возбуждающая. «Жаль», – сказала она. Хорошо, он зайдет дальше. Его уже ничем не остановить.
Стюарт закрыл глаза. Нет, эта женщина заключила сделку с его совестью! Он будет ласкать ее, только чтобы сделать ей приятное. Не себе.
Он принялся осторожно гладить ее там, где она истекала влагой. Женщина протяжно вздохнула, и у Стюарта загорелись уши.
– Покажите, что следует делать, – попросил он. Скорее, умолял.
Женщина сжала его руку своей и направила движение его пальцев, указательного и среднего, по сочной, чудесной плоти. Откинулась назад, положив голову ему на плечо. Ощущение ее волос, щекочущих подбородок, было почти непереносимым. Стюарт вознесся на небеса. Пал в ад. Жаркий, твердый, жаждущий освобождения. А она, нисколько не заботясь, похныкивала и постанывала, обжигая своим дыханием мочку его уха.
– Сильнее, – потребовала она. – Сильнее.
– Я боюсь сделать вам больно, – возразил Стюарт. Он совсем отчаялся.
– Мне не будет больно. Сильнее.
Стюарт нажал сильнее. Упругие женские бедра, приподнявшись, двинулись навстречу движению пальцев. Вверх, вниз, вверх, вниз. Изумительные движения, ласкающие его возбужденную плоть. Другой рукой она вцепилась в его предплечье. Повернулась и поцеловала чуть повыше воротничка рубашки – жаркие и влажные поцелуи разжигали огонь в его чреслах.
Ее тело напряглось. Мадам Дюран закричала. Его пальцы уловили дрожь. Это уж слишком! Склонившись к ней, Стюарт укусил ее плечо – нет, себе он этого не позволит. Прикосновение его зубов только усилило ее наслаждение. Стюарт почти готов был разрыдаться от благоговения перед ее красотой и смелостью и от жалости к самому себе.
Она затихла. Стюарт, так и не получивший разрядки, томился от мучительного желания овладеть ею прямо сейчас. Женщина снова поцеловала его в шею. Стюарт мгновенно вспыхнул.
– Не надо, – взмолился он.
– Позвольте вас отблагодарить, – серьезно сказала мадам Дюран.
Чудо, что он не кончил прямо тут же.
– Нет.
– Почему?
– Потому что это ошибка.
– Еще серьезней, чем та, что мы уже сделали?
– Это не было ошибкой. Это было…
– Это было невероятным, захватывающим дух приключением, которое он будет помнить многие годы. Стюарт смог только повторить:
– Это не было ошибкой.
Верити тяжело вздохнула, прямо как в трагедии Шекспира. Ее рука обняла Стюарта за шею. Женщина прильнула к нему, касаясь щекой подбородка. Стюарт обнял ее за талию, Он не мог позволить ей просто встать и уйти.
– Спасибо. – Дыхание мадам Дюран было сама сладость, слаще яблока – она съела перед тем восхитительно спелую мушмулу.
За доставленное удовольствие?
– Это вам спасибо, – сказал он.
– За что?
За это безмолвное объятие. За тепло, уют, ласку.
– За воспоминания, старые и новые. За печенье «Мадлен». За любовь к Берти. За…
Мадам Дюран резко обернулась. Ее губы впились в его рот, и у Стюарта не хватило духу устоять. Она целовала его жадно, глубоко и с некоторой торжественностью, словно встретив любимого, который вернулся после долгой войны, а она все ждала, ждала, пока не прошла молодость, а волосы не побелели.
Когда они наконец разомкнули уста, ее щеки были мокры. «И мои тоже», – с изумлением подумал Стюарт.
– Я люблю вас, – сказала она. – Навеки.
