– Я тоже могу истерику устроить. – Я пожала плечами. – Обычно я это делаю с душой, так, чтобы было обидно всем, а не только мне. Но оно вам надо? Нет. Так что давайте просто подышим воздухом.
Горел красный, но дорога была пустой, поэтому я попыталась перейти ее, однако Олег остановил меня.
– Ждем зеленого, – безапелляционно заявил он.
– Зануда, – пробормотала я себе под нос, а когда он начал рассказывать мне правила дорожного движения, словно маленькой девочке, все очарование момента куда-то испарилось.
В травмпункт мы добрались минут через пятнадцать, правда он оказался платным, и Олег, не моргнув глазом, оплатил все медицинские расходы. Несмотря на то что народа в травмпункте было достаточно, приняли меня быстро. Никакого перелома, естественно, не было, зато оказалось, что у меня растяжение связок. Мне наложили тугую повязку и отправили домой, почему-то решив, что Владыко – мой муж.
– У вас замечательный супруг, – добродушно улыбнулась мне медсестра. – Очень о вас заботится.
У замечательного супруга вытянулось лицо, а я обняла его здоровой рукой за пояс, положила голову на плечо и проворковала:
– Он у меня потрясающий. Не только обо мне заботится, но и о ребенке!
– У вас уже и детки есть? – удивилась медсестра.
– Да, Мира, два годика, – потупила я глазки.
– Скоро еще и Аристарх появится. – Олег вдруг положил мне руку на живот. – Жду не дождусь.
– Нет, дорогой, мы его в честь тебя Геннадием назовем, – ответила я.
Владыко нахмурился, а я обрадовалась. Уделала его!
– Счастья вам, – расчувствовалась медсестра, ничего не подозревая. – Такая пара замечательная.
Мы синхронно улыбнулись медсестре и вышли наконец из душного помещения на улицу.
– Почему Аристарх? – первым делом спросила я.
– А почему бы и нет? – пожал плечами Олег. – Вы же выдумываете глупые имена.
– «Мира» – красивое имя! – возразила я.
– «Владыко Мира» – просто потрясающая аллюзия на вашу глупость. Дайте мне правую руку и идемте, – велел Олег.
И мы пошли.
ТЕМНОВОЛОСЫЙ ВЫСОКИЙ молодой человек выбежал из клуба «Бархат» так быстро, словно за ним гнались. На ходу он застегнул черное пальто, которое ужасно его раздражало. Он купил это пальто за какие-то неоправданно большие деньги только ради нее. Знал, что ей нравится такой стиль. Нравится, когда в образе есть налет элегантности, которая была ему чужда.
«Настоящий мужчина должен быть элегантным, уверенным и сильным», – говорила ему Василина, когда они встречались. Это было давно, словно в прошлой жизни. Тогда Василина была с ним мила, нежно целовала и называла своим медвежонком, когда они лежали в одной постели, укрываясь теплым пледом и прижимаясь друг к другу плечами, чтобы согреться. За окном падал снег, ярко светилась новогодняя иллюминация, а в углу всеми огнями сверкала елка. Он никогда не любил Новый год и не украшал дом, считая это глупостью. А вот Василина любила этот праздник больше дня рождения и светилась от радостного предвкушения. И ради нее он поставил дома эту чертову елку и развесил всюду гирлянды. Ему-то было плевать, а его девочке нравилось. Ради нее он был готов на все. Думал, что и она готова, но оказалось, что нет.
Василина бросила его душным осенним днем, когда холодное вечернее солнце освещало его комнату, оставляя на светлых стенах янтарные следы. Его нежная девочка пришла к нему домой с пакетом, в котором принесла его любимую выпечку и свое любимое фисташковое мороженое, погремела посудой на кухне и зашла в его комнату. Как обычно, встала у него за спиной, пока он писал программу, и сказала: «Андрюш, нам нужно расстаться».
Он сначала ничего не понял, а когда до него дошло, вскочил, перевернув ноут. «Ты шутишь?» – спросил он, тяжело дыша и не веря в то, что она говорит. Ему казалось, будто бы это затянувшийся ночной кошмар. «Нет, Андрей, не шучу. Нам нужно расстаться», – тихо ответила Василина. «Почему?» – только и спросил он. «Я ничего больше к тебе не чувствую, – призналась она. – Не хочу держать тебя при себе, это слишком эгоистично, Андрей. Ты должен найти себе хорошую девушку, которая по-настоящему будет тебя любить. Не такую мразь, как я». – Василина повернулась и пошла к двери.
«Другой?» – спросил он, глядя девушке в спину тяжелым взглядом. Андрею всегда говорили, что у него нехороший взгляд, пристальный, оценивающий, злой. И только Василина сказала на втором свидании, что ее зацепили глаза Андрея. А он поверил. Дурак. «Другой», – со вздохом согласилась она.
Он не дал ей выйти из квартиры. Нагнал и закрыл входную дверь. Спросил: «Кто он?» Василина смотрела мимо него в стену и молчала. Он задавал этот вопрос с десяток раз, а девушка ничего ему не говорила. Она не боялась его, как другие, просто не хотела говорить. Он по ее глазам видел, что ей больно, и от этого ему самому было еще больнее.
