— Спасибо, — торопливо ответила Тиа, — но мне надо спешить домой. Лана будет волноваться. — Она наклонилась к Маттиасу и шепнула: — Встреть меня у собачьего вольера после ужина. Пожалуйста.
У Питера окоченели ноги. Яркий солнечный свет, отражавшийся от снега, немилосердно бил в глаза.
Он наблюдал, как папа возится с тонкими настройками портативной метеостанции — так красиво прозвали дурацкий воткнутый в снег столб, на котором развесили оборудование: две солнечные панели, батарею и гроздья маленьких черных коробочек. Они регистрировали изменения температуры, уровень снега и множество других вещей.
Станцию заложили здесь их предшественники много лет назад. Папа с Джонасом решили навестить это место и убедиться в том, что ее не сломало и не опрокинуло ветром. Питеру разрешили править санями большую часть пути. Несясь по снежным просторам вслед за упряжкой собак, он ощущал неподдельное счастье. Он не думал о том, что мама печалится без причины, что отец полностью погружен в какие-то свои размышления. В его голове была блаженная пустота. Он просто наслаждался скоростью.
С остановкой случилась небольшая проблема — они проскочили метеостанцию и пришлось закладывать крюк назад, но папа все равно похлопал его по спине, а Джонас заметил, что у него большой прогресс.
Джонас проверил последнюю черную коробочку, записал что-то в свой блокнот, вздохнул и пошел к саням за лопатой.
— Пора выкопать снежную пещеру. Я надеялся, что ветер уляжется, а зря, — бубнил он.
— Тебе помочь? — предложил Питер.
— Нет, мы только зашибем друг друга лопатами. Это работа на одного.
Питер сел в сани, почесал Саше животик и стал наблюдать за тем, как Джонас выкапывает в снегу аккуратную квадратную яму. Снег на лопате был рыхлый, и ветер каждый раз сдувал его прямо Джонасу в лицо. Он морщился, но продолжал работу.
Мама Питера ушла куда-то в одиночестве — когда Питер проснулся утром, ее уже не было в палатке. Папа сказал, что она отправилась прогуляться и подумать над книгой.
Джонас между тем копал и копал. Яма обрела форму: это был четырехугольник диагональю в полтора метра, и Джонас помещался там по шею. Он подозвал папу Питера посмотреть.
— Идет, — бросил доктор Солемн. — Теперь подробно опиши ее в своем блокнотике.
Джонас ни капли не обиделся на скупую похвалу. Он улыбнулся Питеру и вытащил из кармана два шоколадных батончика «Хершиз».
— Готово. Не хочешь со мной отметить?
Когда они съели шоколадки, Джонас прошел к своему рюкзаку, достал блокнот и ручку и запрыгнул в яму. Питер помогал: принес измерительную ленту и держал ее кончик наверху, пока Джонас прикладывал другой ко дну ямы. Затем он сдвинул маску набекрень и стал, прищурившись, разглядывать стенки ямы.
— Что ты ищешь? — поинтересовался Питер.
— Много всего, — ответил он. — Я прокопал годовой уровень снега и в первую очередь ищу голубые прослойки льда: они показывают, когда произошел сильный шторм и снег утрамбовался в лед, или где снег растаял, а затем вновь замерз.
Он сделал набросок в своем блокноте.
— Я учитываю размер снежинок и плотность снежного покрова. Видишь, наверху снег достаточно рыхлый — мы говорим «на кулак», потому что я могу просунуть в него руку. Потом следуют «четыре пальца», «два пальца», «палец», «карандаш» и «лезвие ножа». Не такие уж научные названия, а? Зато легко понять, о чем речь. Полезай сюда, я тебе покажу.
Питер проскользнул в яму.
— Попробуй-ка. — Джонас указал ему место почти у самого дна. — Просто толкни локтем.
Питер попытался. Он будто бил кулаком в кирпичную стену. Он навалился всем телом, но снег совсем не проминался.
— Теперь попробуй пальцем.
Ничего.
Джонас засмеялся.
— Жесткий, а? А попробуй вот так. — Он вынул из кармана простой карандаш. Питер легко воткнул его в плотную массу снега.
«Карандаш», — записал Джонас в своем блокноте.
Они закончили работу вместе, проверяя плотность снега и отыскивая ледяные прослойки, которые Джонас отмечал у себя в блокноте.
— Это было круто! — сказал Питер, когда они вылезли наверх.
— Рад, что тебе понравилось, — ответил Джонас. — В следующий раз можешь копать, если захочешь!
— Разве эти записи сообщат тебе что-то, о чем ты еще не знал?
— Только если рассмотреть все в комплексе, — объяснил Джонас. — Тогда мы сможем заметить закономерности: когда шел снег, когда происходило повышение или понижение температуры и все в таком духе.
— А зачем вообще вам все это знать?
— Зачем нам знать, когда идет снег в Гренландии, в которой кроме снега ничего и нет? — Джонас улыбнулся. — А ведь это очень важно. Ледниковый щит, на котором мы сейчас находимся, махина толщиной в три километра, начал двигаться.
— С трудом себе это представляю.
— Когда происходит таяние снегов, вода просачивается в мельчайшие трещинки во льду. Потом эти ледяные глыбы соскальзывают по воде вниз, в океан, обрушиваются и тают, и уровень мирового океана повышается.
— А-а-а, вот о чем постоянно талдычит папа!
Джонас нахмурился.
