Она сказала это очень мягко, и Питер понял, что она не хочет его обидеть. Он кивнул и предпринял последнюю попытку.
— Я могу задать один вопрос? Вы можете ответить мне «нет», если захотите.
Она снова улыбнулась, и Питер увидел в ее карих глазах зеленые прожилки.
— Можешь спросить, что хочешь.
— Можно посмотреть, что у вас на руке? — Он кивнул на ее правую руку.
Выражение ее лица на мгновение изменилось: она что-то обдумала, но затем расслабилась.
— Не вижу причин тебе отказать, — ответила она и закатала рукав. Из-под него показался ряд браслетов, таких же, как тот во льдах. Переплетающиеся линии кроваво-красного цвета.
Он не знал, какое выражение застыло у него на лице.
— Они что-то для тебя значат? — дружелюбно спросила женщина. Было очевидно, что ей крайне важен ответ.
— Нет… Нет, я просто никогда ничего подобного не видел. Они красивые. Я хочу сказать, замечательный цвет.
Она кивнула и убрала руку.
— Мне пора идти к внуку.
Она приблизилась и заглянула ему в глаза, словно пытаясь запомнить его лицо.
— Прощай, Питер.
Питер кивнул и поднялся на ноги.
— Прощайте.
Ее имени он так и не узнал.
— А что это за гул? — поинтересовался Питер, когда они с Лукианом уже подходили ко входу в туннель.
— Какой еще гул? — Лукиан быстро оглянулся.
— Похож на пульсацию. Неужели ты не слышишь?
Его спутник заметно расслабился.
— Пульсация… Какая удачная аналогия. Конечно, я его слышу. Но почти никогда не обращаю внимания.
Это был не очень откровенный ответ. Похоже, этот парень также не любил отвечать на вопросы, как Тиа и загадочная женщина.
Лукиан поманил его к туннелю.
— Пролезай внутрь. Я запущу твою собаку следом.
Питер неуклюже заполз в туннель. Без лампы Тиа тут было темно, хоть глаз выколи. Он услышал дыхание Саши где-то рядом и попытался найти ее наощупь, стараясь не столкнуться с Лукианом.
И вдруг туннель осветился: это Лукиан зажег лампу, такую же, как у Тиа. Питер прищурился от яркого света.
Лукиан двинулся вперед и быстро оторвался от него.
На полу уже не лилась вода, и шагать стало намного легче. Лукиану как-то удавалось держаться на отдалении, и говорить с ним было сложно.
— А почему мы так спешим? — Спросил Питер, нагнав его на мгновение.
— Я бы хотел вернуться назад до того, как кто-нибудь заметит дыру в стене. — Отрезал Лукиан. Он казался неприветливым и колючим.
— Ого, — сказал Питер. — Это что-то вроде секретного черного хода?
Лукиан резко остановился и повернулся к нему:
— Нет. Это единственный ход.
— Единственный… — Как завороженный, повторил Питер. Нет, эти люди никак не могут жить замурованными во льдах.
— Да. — Лукиан пристально посмотрел на него немигающим взглядом. — На наших предков охотились, как на зверей. Поэтому они создали это убежище, чтобы жить в мире.
— Но почему? Откуда вы пришли? Вы все разговариваете, как выходцы из Англии! Кому могло понадобиться навредить вам?
Лукиан шел, глядя себе под ноги.
— Да, наши предки происходили из Англии. Но и наши гонители тоже. Мы бежали сюда, в холодный мир — это место знакомо тебе по поверхности.
— Ты имеешь в виду Гренландию?
Лукиан испытующе посмотрел на него.
— Это твоя родина?
— Нет. Я из Нью-Йорка, а здесь в гостях. Мой отец — ученый, он изучает ледники.
Туннель становился отвеснее, и Питер шел, тяжело переставляя ноги. Саша держалась поблизости. Они некоторое время молчали. И тут он увидел на стенах туннеля фрески: людей, собак, связки меха и вещи на санях. Он не заметил их по пути вниз: слишком боялся отпустить сани.
— Я подумал, что смогу помочь. — Питер попытался нарушить молчание. — Я или мои родители. Моя мама тоже из Англии.
Он пытался как-то разговорить Лукиана, но, очевидно, уже сказал что-то лишнее.
Лукиан остановился и мрачно посмотрел на него.
— Прости, что меня не радует мысль об англичанке в Гренландии. Кто-нибудь другой на моем месте вообще подумал бы, что нас преследуют.
— Но это просто сумасшествие, — изумился Питер. — Вас наверху никто не поджидает. И мама тоже вас не ищет! Она — исследовательница!
Но тут в его воображении мелькнули три образа: крут в ледяной стене, браслеты на руке загадочной дамы и рисунок митохондриальной ДНК, который мама нарисовала в блокноте.
— Неужели? — Переспросил Лукиан. — И что она исследует?
Все фрагменты мозаики стали с невообразимой скоростью складываться в его голове.
— Что?
— Я спрашиваю, чем именно занимается твоя мама?
— Она биолог.
Биолог, который самозабвенно рисует красные браслеты из вашего мира. Который что-то давно ищет. У Питера в голове раздался ее голос: «
Лукиан ничего не сказал, а просто пошел дальше.
Питер увидел свой трос, лежащий на полу туннеля. Он поднимался вверх. Питер пожалел о том, что Лукиан идет так быстро.
— А как же вы дышите? Там, внизу?
Подъем стал совсем крутым, но Лукиан не сбавил шаг.
— Мы тянем воздух с поверхности через маленькие каналы во льдах. Боюсь, что у меня больше нет времени отвечать на вопросы.
