Питер представил себе, как Саша лежит возле его ног, вытянувшись в полосе света, падавшей из люка в полдень. Ничто не могло выглядеть естественнее. И тут в его голове щелкнуло.
— Ты сказала папе, что уходишь? Он, наверное, так волновался.
Мама кивнула.
— Мне не удалось с ним поговорить. Но у нас был готов план — ты же знаешь папу, он обожает все планировать. Мы придумали условный знак: красный фонарь, перевернутый вверх ногами, на столе. Я оставила его, когда услышала сигнал Саши.
— Красный фонарь, — повторил Питер, вспомнив коробку черных фонарей, среди которых лежал один красный.
Она улыбнулась.
— Это означало, что я нашла Грейсхоуп.
— Но ты же не знала, где он находится, — медленно сказал Питер. Теперь все обрело смысл.
— Нет, я не могла его найти. Он двигался — вместе с большим ледниковым щитом.
— Куда двигался?
— На запад. В сторону моря.
— Ты хочешь сказать, что вся эта конструкция соскальзывает в океан? — Он понял, что шепчет.
— В общем, да, но медленно. Просто не настолько медленно, как мы считали вначале.
— Дай-ка угадать: все из-за глобального потепления.
Мама улыбнулась.
— Теперь ты знаешь всю историю.
«Едва ли», — подумал он.
— Как ты смогла привезти меня вниз?
— Меня привела Саша. Я пыталась двигаться в направлении лагеря, но она бежала в другую сторону.
— Что папа скажет Джонасу? Что мы отправились на долгую прогулку?
— Не знаю. Может быть, что мы решили отправиться в Куанаак или в экспедицию.
— А это не покажется ему странным? Еще вчера ты не могла встать с постели.
Она пожала плечами.
— Возможно. В любом случае, уже через несколько часов мы вернемся. Мы придумаем, что ему сказать.
— Через несколько часов? О чем ты говоришь? Мы ведь только приехали!
Она нахмурилась.
— Мы не можем больше здесь оставаться. Дексна собирается рассказать всем о туннеле завтра утром.
— И что?
— Они могут решить разрушить его, Питер. Мы должны уходить, пока можем.
— Разрушить? Но ты разве не рассказала им, что лед движется?
Вот почему они приехали в Гренландию, запоздало понял Питер. Он вздрогнул и выпрямился.
— Надо рассказать им о том, что происходит.
— Да, я рассказала Дексне все, что мы знаем. Но эти люди боятся верхнего мира. Я понятия не имею, на что они способны.
Питер покачал головой.
— Но Дексна хочет научить меня, как стать Мастером Взора! И я еще не видел Грейсхоуп! Это же и меня касается тоже! Так нечестно!
— Я защищаю тебя! Это моя главная обязанность! — Мама обхватила голову руками. Питер понял, что этого она и боялась: что ему захочется остаться. Он вспомнил о записке, которую нашел под диваном еще в Нью-Йорке.
— Мам?
Она подняла голову.
— Еще один день, — сказал он. — Ничего не случится, если мы проведем здесь один день. И папа нас поймет.
Она долго смотрела на него, потом кивнула.
Спустя час Питер наблюдал, как поет собака. По крайней мере, так сказала ему Тиа. Сам он не слышал ни звука.
— Не очень приятно, да? — спросил он у Тиа, которая стояла, закрыв уши руками.
Мама Питера поморщилась.
— Ну, тогда все становится понятно, — сказала она Питеру. — Ты точно не Мастер Слуха. Зато ты станешь первым Мастером Взора за два с лишним века.
Тиа быстро показала собаке какой-то знак, и она с довольным видом потрусила прочь.
— Что это было? — спросил Питер, пытаясь также сложить пальцы.
— Это? — Тиа засмеялась и снова показала этот жест. — Это означает «еда». Я тебя научу. Любая чикчу Грейсхоупа будет слушаться твоих команд уже к завтрашнему полудню.
Вот только завтра в полдень его уже здесь не будет.
— Ты сможешь дождаться здесь Дексну? — спросила мама. — Тиа обещала отвести меня в сады.
Его немного утешало то, что не ему одному приходится разъезжать в санях, лежа лицом вниз. Он кивнул.
— Конечно, мам.
Когда мама отправилась в главный дом, Питер пошел за последышем. Крошечный чикчу лежал на своем обычном месте, свернувшись под подбородком Кэсси, в то время как остальные щенки копошились на песке вокруг или сосали молоко.
— Ленивец, — сказал Питер, посмотрев на него.
Кэсси подняла голову и коротко фыркнула, напоминая Питеру, что он должен дать ей обнюхать свою руку.
— Я не имел в виду тебя.
Последыш зашевелился и проснулся, а затем выполнил целую серию зевков и потягиваний с такой тщательностью, что Питер рассмеялся.
— Давай же, маленькие белые лапки, — сказал он, поднимая его одной рукой. — Ты же не можешь проспать всю свою жизнь в коробке.
Питер поднес его ближе к лицу, и щенок стал мять передними лапками его щеку. Мама сказала, что для щенков хорошо как можно раньше привыкать к людям. Когда последыш откроет глаза — в любой день, как твердо сказала Тиа, — ему назначат компаньона, который будет навещать его так же, как навещают его братьев и сестер. Но сейчас Питер был очень рад тому, что эту обязанность доверили ему. Он поставил щенка на песок и пощекотал его животик.
— Я не могу слышать, что ты говоришь, — сказал он щенку, который перевернулся на спину. — Но надеюсь, что ты смеешься.
