Девушка вдруг рассердилась на себя за собственную нерешительность и мягкотелость и откровенно спросила:
— Елена Петровна, скажите: зачем все-таки вы попросили меня сегодня прийти?
Гадалка таинственно улыбнулась и проникновенным голосом сказала:
— Гадая тебе вчера, я в основном использовала Белую магию. Даже такое вполне невинное гадание — это уже вмешательство в деятельность высших сил, а они не очень любят подобные вещи. Мы, те кто действительно умеет предсказывать будущее, дорого платим за подобное своеволие. Иногда даже слишком дорого.
— Но ведь это же ваша профессия. Как же вы тогда выживаете, если каждое гадание наносит вам непоправимый урон?
— Почему же непоправимый? — усмехнулась хозяйка. — Он был бы таким, если бы я делала это по своей воле, а поскольку гадала я для тебя, то часть возмездия, к тому же большая, тебе и достанется. Ты в основном несешь ответственность за внедрение в свою судьбу. Однако и на мою долю остается немало.
— По-вашему выходит, что я, когда прихожу к вам гадать, совершаю грех? Я так вас поняла? — поинтересовалась Ирина.
— Ну грех, не грех, а что-то подобное. Дело в том, что понятие греха дали нам поздние религии, которые рисуют бога со всеми присущими человеку достоинствами и недостатками. Посуди сама: Библия, например, предписывает сразу же, после оказанного Всевышним благодеяния, тут же благодарить его, не то он разгневается и покарает забывчивого. Как ты думаешь: можно представит себе Творца всего сущего таким мелочным и себялюбивым? И это при том, что та же Библия говорит о всеобъемлющей любви Господа, о Его безграничном терпении, всепрощении и кротости.
Немало удивившись таким мудрым речам хозяйки и ее теологическим познаниям, Ирина спросила:
— Но если не грех, то что же?
— Расплата, золотая, расплата. А разменной монетой в этих расчетах будет часть твоей жизни, часть судьбы. Вот потому перед тем, как вновь гадать тебе, я и решила сначала поговорить. Возможности Белой магии мы уже исчерпали, так что продолжить гадание можно только с помощью Черной, а платить за это придется подороже. Я должна знать твое решение: может быть, ты сочтешь, что цена слишком высока и откажешься. Это будет понятно.
— Слишком высока? Но ведь для того, чтобы принять решение, нужно знать эту цену, — резонно возразила Ирина.
— А вот этого я тебе сказать не могу. И никто не сможет. Как и каким образом с тебя взыщется, — тайна за семью печатями. Знаю только, что плата будет высокой.
Хозяйка замолчала, глядя на свои изящные руки с длинными нервными пальцами. Ирина задумалась. С одной стороны, любопытство толкало ее на то, чтобы согласиться на дальнейшее гадание, тем более, что оно будет проводиться с помощью таинственной Черной магии, а с другой стороны, было жутковато. Ее насторожило неожиданно серьезное отношение к предстоящему гаданию самой Елены Петровны.
«Отказаться? Поблагодарить за кофе, подняться и уйти?»
Ирина почувствовала, что не в силах так поступить. Что-то, она сама не понимала, что, не давало ей сделать это.
«В конце концов, — подумала девушка, — я же совершенно не верю во всю эту доисторическую чепуху. Ну что со мной может приключиться? В кои веки довелось встретиться с настоящим магом, воображающим себя на что-то способным, так неужели нужно тут же сбежать? Это же интересно», — успокаивала она сама себя, стараясь не обращать внимания на зреющий внутри протест.
Елена Петровна с плохо скрываемым напряжением следила за мимикой Ирины, носившей следы ее внутренней борьбы.
«Да что же это я?!» — в конце концов подумала девушка, и, окончательно рассердясь на себя, произнесла вслух:
— Я все обдумала и согласна.
Елена Петровна облегченно вздохнула.
Ирина второй раз оказалась в святая святых этого дома — месте для гадания. Она с удивлением осматривала комнату, не узнавая ее. Со стола исчезли старинные фолианты, и только одна-единственная книга в потертом кожаном переплете, окантованном кованым металлом, сиротливо лежала на нем. Рядом с книгой возвышалась огромная серебряная чаша, до краев наполненная водой. Вокруг чаши, образовывая правильный квадрат, были расположены четыре незажженные свечи, увитые тонкими полосками серебристого металла. По обе стороны стола стояли два жестких стула с высокими прямыми спинками. Тусклый свет уходящего дня, проникая через небольшое окно, освещал эту строгую и несколько торжественную обстановку.
«Хозяйка-то подготовилась к моему приходу, — иронически подумала Ирина. — Видимо, она была уверена, что я приду. Однако зрелище обещает быть интересным».
Елена Петровна стояла молча, предоставляя гостье возможность осмотреться и освоиться в непривычной для нее обстановке. Решив, что для этого прошло достаточно времени, она сказала:
— Проходи, садись.
Ирина молча обошла стол и села на неудобный стул. Хозяйка села напротив и, серьезно глядя на девушку, спросила:
— Удивлена?
Ирина молча кивнула головой.
— Понимаю. Мне тоже не часто приходится сталкиваться с подобным антуражем, — усмехнулась гадалка.
— Вот как?.
