Заложив ладони за спину, принц Ночного ужаса шагал рядом со мной, но говорить также не спешил. Мы прошли под сенью огромных деревьев, обошли посадку из небольших кустов, высаженных в форме руны власти, я ее уже и заучила и запомнила, после чего подошли к озеру.
– А вот к воде я бы не советовал вам приближаться, – произнес Кьяр.
Поблагодарив его сдержанной улыбкой, я все же решилась сообщить:
– Искренне удивлена вашим появлением.
– Искренне удивлен восхищением в ваших глазах при моем появлении, – в тон мне ответил принц.
– О, восхищение вполне оправданно, – рассмеялась я. – Пробраться в замок кесаря и постучаться в дверь его покоев – это невероятно! Как вам удалось?
Темный ответил загадочной улыбкой и в свою очередь поинтересовался:
– Почему вы не боитесь меня?
Я могла бы честно ответить, что чувствовала себя в абсолютной безопасности, отчетливо понимая, что кесарь появится, как только мне будет что-либо угрожать. А скорее даже до того, как мне начнет угрожать какая-либо опасность, и эта самая опасность очень сильно пожалеет о том, что вообще появилась на свет Эрадараса… Но зачем говорить правду тому, кто, кажется, решил поиграть в «Отнимем у кесаря очередную девушку»?
И тон моего послания, несомненно, дал ему повод начать игру.
– По нескольким причинам, – глядя на сверкающее в лунном свете озеро, начала я. – Первая заключается в том, что, пообщавшись с Адрасом, я поняла, что понятия чести вам не чужды. Вторая – вы принц и едва ли нарушите данную мне клятву. Третья – мое любопытство в отношении вас.
– Должен признать, любопытство оказалось не чуждо и мне, – с улыбкой произнес Кьяр.
Едва ли я поверила в эту улыбку. Будь принц Ночного ужаса в данный момент искренен, он бы отреагировал на мои слова по поводу Адраса, но нет – мы изо всех сил старались быть обходительными. Галантными, обаятельными и обходительными.
– Ну и последняя причина, – продолжила я, развернувшись к принцу. – Без шрамов вы внушаете гораздо меньше ужаса, чем с ними.
А вот это был провал.
Абсолютный и совершеннейший провал.
Потому что реакцией на мои слова неожиданно стало искаженное гневом лицо Акьяра, и вспыхнувшие багрово-алым глаза, в которых на миг не осталось ничего черного, их словно затопило злобой.
– Это было жестоко, Катрина! – в бешенстве проговорил он. – Мерзко и жестоко! Вы!.. – Глаза его полыхали все ярче. – Вы столь прекрасны внешне, но внутри жестокая, холодная, бесчувственная дрянь! Подлая, эгоистичная, омерзительная! Вы…
В следующий миг возле меня вспыхнул портал, а Акьяр тут же исчез в другом, который выглядел как сгусток тьмы. Из светлого портала вышел кесарь, посмотрел на меня, затем огляделся, вновь взглянул на меня и… Ничего не говоря, молча подошла к императору и прислонилась лицом к его груди, осознавая две вещи: я была права и кесарь появляется, как только меня нужно спасать, пусть даже от бутерброда с мозгом, и да – к гоблинам темных и игры с их чувствами. Акьяр слишком неадекватен, чтобы с ним можно было работать.
– По второму пункту желательно подробнее, – ледяным тоном произнес кесарь, при этом очень нежно обнимая меня.
Странный контраст.
– Закономерный. Так что с Акьяром, нежная моя?
На мои мысли по поводу бутерброда мы не отреагировали… показательно весьма.
Кесарь молча отстранил меня от себя, взял за подбородок, заставил взглянуть на себя и крайне ласково, убийственно ласково спросил:
– Что. С. Акьяром?!
– Кроме того, что у него случилась истерика и он наговорил мне примерно все то же, что мне все обычно и говорят? – уточнила я и тут же добавила: – Хотя нет, знаете, мой император, одно отличие все же было – меня ранее никто из оскорбляющих не называл прекрасной. А в остальном все как и всегда, соответственно, не вижу повода расстраиваться. Как там голубая сталь поживает?
Совершенно проигнорировав мой вопрос, кесарь как-то угрожающе резюмировал:
– Акьяр был здесь.
– Да, – испытывая уже боль в шее от необходимости запрокидывать голову, безразлично ответила я. – Постучался в дверь вашей спальни, после чего мы отправились гулять. Прогулка не удалась. Вы были правы насчет игр с чувствами темных. Признаю, каюсь, буду действовать иначе.
Отпустив мой подбородок, кесарь постоял, все так же обнимая, после чего холодно заметил:
– Не ожидал подобной глупости от тебя.
– Молодости свойственно совершать ошибки, – прижавшись к императору сильнее и ощущая безумное желание отправиться в постель и лечь спать, ответила я.
– Сейчас перенесу, – как и всегда свободно читая все мои мысли, произнес властитель Эрадараса. – Один момент, нежная моя. Из-за чего у Акьяра случилась «истерика»?
Пожав плечами, я обняла кесаря и, практически засыпая стоя, сонно сообщила:
– Всего лишь сказала, что без шрамов он не внушает такой ужас, как с ними.
Араэден окаменел.
Вот только что я обнимала теплое удобное тело и комфортно засыпала, пусть даже стоя, и вдруг появилось ощущение, что я тут совершенно некомфортно обнимаю каменный столб.
– Это шутка? – раздался вымораживающий все чувства вопрос.
