Вот и теперь, получив приказ прибыть в Ставку, Константин Константинович заподозрил, что его в очередной раз хотят принести в жертву Большой политике. Всю дорогу он настойчиво гнал эту противную мысль от себя, но она снова и снова возвращалась в его голову.
Перешагнув порог сталинского кабинета, маршал попытался определить по лицу вождя правдивость своей догадки, но его постигла неудача. Сталин встретил его радушной улыбкой, поинтересовался, как маршал долетел, и любезно пригласил его сесть за стол.
Ничего для себя полезного не смог прочесть Рокоссовский и по лицу генерала Антонова, встретившего его сдержанным кивком головы. В руках у главы Генерального штаба была папка, в которой обычно находились приказы Ставки по армиям и фронтам. Этот факт можно было трактовать как в пользу отставки маршала с поста командующего фронтом, так и в пользу продолжения его службы.
Видимо, неудачные попытки узнать причины срочного вызова в Ставку заметно отразились на лице полководца, и Сталин их заметил.
– Вы сильно устали, товарищ Рокоссовский? – заботливо спросил его вождь, слегка коснувшись рукой золотого погона маршала. – Наверняка перелет утомил.
– Никак нет, товарищ Сталин, не устал, – бодро заверил Сталина Рокоссовский, у которого от слов вождя с удвоенной силой забилось сердце. Начало разговора как две капли воды напоминало ему ту октябрьскую беседу, после которой маршал был снят с поста комфронта.
Сталин никак не отреагировал на ответ Рокоссовского. Верный своей давней привычке, он неторопливо прошел вдоль стола заседаний. Дойдя до угла, Сталин повернулся и подошел к расстеленной на столе карте. На ней, цветными карандашами была нанесена последняя обстановка на фронтах. При этом обозначения «Белорусский» и «Украинский» фронты были заменены на «Германский». Вместе с ними на карте присутствовали «Норвежский» и «Югославский» фронты. Встав возле стола, он положил руку на спинку стула и с легким прищуром посмотрел на маршала. В руках у вождя не было его легендарной трубки. В момент принятия важных решений он предпочитал не отвлекаться на курение.
– Хороший ответ, товарищ Рокоссовский. Очень хорошо, что вы не устали, хотя нагрузка, что легла на ваши плечи, была колоссальная. Ставка вполне довольна результатом действий армий вашего фронта в Нижней Саксонии. Правда, полного контроля над морским побережьем нам так и не удалось установить, – Сталин сделал паузу и выразительно посмотрел на маршала. В телефонном разговоре он обещал Сталину сбросить канадцев в море и не совсем сдержал свое слово. Его танки вышли к побережью, захватили главную гавань рейха на Северном море – Вильгельмсхафен, пленили свыше двадцати тысяч человек, но Норддейх и Эмден остались в руках врага. Это был единственный серьезный прокол в действиях Рокоссовского, заставляющий маршала нервничать в кабинете у Верховного.
– Однако это по большому счету уже не так уж и важно. Ставка считает, что удержание канадцами Норддейха и Эмдена в сложившейся обстановке нам даже на руку. Пусть господин Черчилль думает, что наша главная цель – контроль над морским побережьем. Наши разведчики сообщают, что он намерен до конца биться за Голландию с ее портами, – усмехнулся Сталин. – Что же, мы ничего не имеем против этого. Более того, мы очень хотим, чтобы противник как можно дольше именно та и думал.
– И мы не будем вести борьбу за побережье? Но как же так, товарищ Сталин? Ведь Амстердам и Роттердам имеют важное стратегическое значение.
– Нет, товарищ Рокоссовский. Генеральный штаб считает, что сражение за Голландию и ее порты вовлечет наши войска в затяжную позиционную борьбу с непредсказуемым исходом. Знаете, как гауляйтер Зейсс-Инкварт не допустил захвата Голландии англичанами? Этот сукин сын объявил, что взорвет все дамбы и затопит всю прибрежную часть страны. И фельдмаршал Монтгомери принял его условия. Только десятого мая германские войска в Голландии сложили оружие, и то под сильным нажимом на гауляйтера со стороны военных. Господин Черчилль намерен использовать немецкий опыт в борьбе с нами, но мы не будем лить воду на его мельницу. Если он мертвой хваткой вцепился в Голландию, пусть держит ее до второго пришествия. Мы намерены нанести удар вдоль голландско-германской границы, выйти к Рейну в районе Везеля, с последующим наступлением на Брюссель, Гент, Кале. Таким образом нарушается целостность англо-американского фронта, а господин Черчилль получает свой «голландский котел», как в свое время Гитлер получил «курляндский».
– Это очень рискованный ход, товарищ Сталин. Совместный контрудар англичан и американцев может серьезно нарушить все наши планы, – высказал опасение маршал, но Верховный поспешил успокоить его:
– Вполне разделяю ваши опасения относительно контрудара, товарищ Рокоссовский. Однако у товарища Антонова есть довольно весомые аргументы в пользу нашего наступления к Рейну. Послушайте их и выскажите свое мнение.
Исполняя приказ Сталина, генерал Антонов встал и, взяв в руки указку, пустился в объяснения.
