Красивое лицо с правильно прорисованными чертами еще хранило в себе болезненное выражение, но ее стройное, переставшее дрожать тело, казалось, живет по своим правилам. Никакая дисфункция больше не присутствовала в движениях, а землисто-серый цвет лица загадочной женщины, резко диссонировавший с порозовевшей кожей тела, лишь усиливал ощущение того, что они не являются единой системой организма.
Очевидно, и ее внутренние органы не очень-то ладили с внешней оболочкой – сделав несколько движений, она вдруг вскинула руки, зажав ими рот…
Наконец, простояв согнувшись некоторое время, женщина нашла в себе силы подавить дурноту и протянула руку к криогенной камере, на ощупь выудив оттуда одноразовое полотенце с завернутым в него каким-то пакетом.
Из пакета на свет был извлечен комплект нижнего белья и тонкая серая униформа, без каких-либо знаков различия. В нагрудном кармане одежды нашлись заранее приготовленные пилюли, которые она проглотила с жадностью, а потом опять застыла на некоторое время.
Постепенно кожа ее лица тоже начала принимать нормальный цвет.
В отсеке стоял жуткий холод, и если бы не маслянистость той жидкости, что капельками покрывала ее тело, то женщину уже покрывал бы иней.
Однако она не обращала на это ни малейшего внимания, – казалось, что тело не только не заботит ее, но и не причиняет никаких физических неудобств. Гораздо критичнее она отнеслась к собственной голове – первое, что она сделала, немного придя в себя, – это вытерла лицо и волосы. И только потом торопливыми, но достаточно тщательными движениями вытерлась вся.
За весь период ее пробуждения в стылой тишине отсека не раздалось ни звука, за исключением сдавленного бесконтрольного стона в самом начале, – женщина, видимо, обладала незаурядной волей, и сейчас в гробовой тишине было слышно лишь ее прерывистое дыхание, вместе с которым изо рта вырывался пар.
Одевшись, она вынула из контейнера объемистый кофр, раскрыла его и извлекла оттуда белоснежный скафандр, снабженный характерным для ранцевого реактивного двигателя вздутием на спине.
В этот момент ее губы вдруг тронула совершенно неожиданная, легкая улыбка.
«Господи, неужели получилось?..» – говорили ее разгладившиеся, сбросившие напряжение черты.
До полной свободы, до исполнения самой сокровенной мечты оставался всего один шаг…
Порывисто расправив скафандр, она отложила в сторону гермошлем с дымчатым, поляризованным забралом и начала торопливо экипироваться для выхода в открытый космос.
Она не знала и не могла знать, как много изменилось на Ганимеде за те восемь с небольшим месяцев, что космический корабль «Альфа» провел в глубоком космосе.
Мечта ее оказалась грубо скомканной и отброшенной в самый дальний угол.
К этому моменту на борту «Альфы», помимо штатных членов экипажа и той загадочной женщины, что скрывалась в грузовых трюмах, бодрствовал еще один человек.
Он только что вышел из реабилитационной камеры, где принимал массаж и душ после длительного сна. Растершись грубым, шероховатым полотенцем, которое приятно согрело кожу, полковник Военно-космических сил России Виктор Сергеевич Наумов натянул комплект униформы и покинул медицинский модуль.
Его уже ждали.
– Сюда, пожалуйста, – пригласил офицер корабля, обменявшись с Наумовым рукопожатием.
– Что-то случилось? – сдержанно поинтересовался Виктор Сергеевич, вслед за офицером входя в тесный тамбур, по стенам которого ровно светились пластины сканеров.
– Сейчас капитан сам все объяснит, – ответил его провожатый, ожидая, пока их личные карточки – его и полковника – выскочат из узкой прорези сканирующего устройства.
– Все в порядке, можем идти, – произнес он, возвращая Наумову унифицированное удостоверение личности.
Собственно, помещение, куда они попали, не являлось постом управления, – пять или шесть лениво перемигивающихся огнями терминалов, пустые кресла за ними да внушительный обзорный экран, демонстрирующий истыканную точками звезд черноту, в которой величественно застыл грязно-коричневый шар Юпитера, – вот все, что заметил Наумов. Секунду спустя он понял, что ошибся – за средним терминалом кто-то сидел.
Услышав шаги вошедших, командир корабля повернулся вместе с креслом.
– Полковник Наумов? – поинтересовался он, встав навстречу офицерам. Его русский оставлял желать лучшего, но Виктор Сергеевич не обратил внимания на акцент, – сам он изъяснялся по-английски много хуже.
– К вашим услугам, сэр, – Наумов произнес эту фразу сознательно и обдуманно. «Не в вашем распоряжении», а к «вашим услугам». И, несмотря на выдержку, вновь покосился в сторону огромного экрана обзора.
К горлу вдруг подкатила тошнота, а внутри, там, где обычно находится желудок, стало пусто и холодно.
Огромный, коричневато-желто-белый шар планеты Юпитер оказал на разум Наумова мгновенное, шокирующее и болезненное воздействие, словно те самые, окружающие корабль миллиарды километров пустоты промелькнули перед полковником, вытянувшись одной черной бесконечной лентой…
Впрочем, дурнота длилась ровно столько, сколько он смотрел на экран, – одно мгновение.
