Я дружила с Силлейблом с самого жеребячества, мы вместе играли, гуляли, ели и спали. Я видела, как он рос и мужал, оставляя меня в садах счастливого детства. Когда он навещал меня, я училась у него складно, сильно и красиво выражать мысли и чувства. Мы встречались все реже, и я скучала по его речам. Но однажды он пришел в сад не один, с ним гуляли красивая кобыла и прелестный жеребенок. Это оказались его жена и дочь, я очень обрадовалась и подружилась с обеими.
С годами Силлейбл становился все более замкнут и раздражителен. Его шерсть поблекла, а грива выцвела. Часто подводила магия, угасая, когда он держал что-либо телекинезом. Так единорог разбил не одну чашку. Ходил он медленно, нередко подолгу замирая на месте. Заметив слабость друга, я торжественно поклялась найти заклинания, которые вернут ему силы. Силлейбл, как всегда, был очень добр ко мне, и с улыбкой ответил, что ожидает меня с заклинаниями через десять дней. Я хотела сейчас же убежать искать, но друг попросил остаться с ним до ночи. Когда я подняла луну, он прошептал, что эта ночь самая прекрасная в его жизни, и самая красивая луна из всех, что он видел. Поняв, что друг уснул, я укрыла его и ушла, стараясь не шуметь.
Следующие дни я посвятила поискам, забыв про игры и практически переселившись в королевскую библиотеку. Утомленная чтением, засыпала на страницах раскрытого тома, и продолжала поиски во сне. Помимо нужных заклинаний, почерпнула немало иных полезных знаний.
Дорезав капусту, передвинула кучу листьев к Лайри, и со второй попытки вытащила ногу из ножекопытника. Все же этот наспех скрученный предмет оказался весьма удобен.
- Для борща тут получилось слишком много. Вот тебе часть, угощайся.
- Спасибо.
- И как, смогла ты вернуть силы другу? - Спросил человек, стоя у печки.
- Спустя десять дней, вернувшись к нему с изученными заклинаниями, я нигде не могла найти его. А родные уклончиво отвечали на мои расспросы. Наконец, одна из внучек Силлейбла призналась, что он уснул в ту ночь, когда я покинула его, и не проснулся с новым рассветом.
Это оказалось жестоким ударом для меня, первой потерей в моей только начавшейся жизни. И первой не сдержанной клятвой. Я не могла понять, почему друг скрыл от меня свой недуг, ведь я тогда сумела бы чем-то поддержать его. Почему он позволил мне уйти, целыми днями сидеть среди книг? Со временем я осознала причину: Силлейбл хотел, чтоб я не переживала напрасно, ибо помочь ему все равно ничем не могла. Но это со временем. А тогда для Эквестрии настали темные безлунные ночи.
Вздохнула, глядя, как Лайри ссыпает в кастрюлю нарезанные овощи. Словно почувствовав взгляд, он обернулся и ободряюще кивнул.
- Самое мерзкое в бессмертии - когда столетиями наблюдаешь, как в твоей жизни появляются новые друзья, и какое-то время живут с тобой. А потом уходят, кто позже, кто раньше, но всегда. И каждый раз видишь свое бессилие что-то изменить для тех, кто стал тебе как родной. Да, можно вытащить из пропасти, из воды, из-под обвала, можно успеть исцелить смертельные раны, заставить сердце биться вновь, но старость - неотвратима. И очень трудно смириться с тем, что все, кто тебе дорог, со временем станут призраками воспоминаний.
Набив рот капустой, я замолкла. После сладкой «Фрутеллы» капуста казалась безвкусной и пресной. Как и мои воспоминания.
- Я знаю, что ты чувствуешь. - Лайри скинул очистки в ведро.
- Откуда тебе знать? Ты не жил сотни лет.
- Чтоб увидеть смерть, познать горечь потери родных и друзей - достаточно одной обычной жизни. Извини, похоже, мне не стоило спрашивать о бессмертии. Это для тебя больная тема.
- Хм, нет… - Медленно жую, обдумывая слова. - Не больная. Я крайне редко обсуждала с кем-то эту сторону моей жизни. Не знаю, как справляется с бременем вечных потерь моя сестра. Тем более, ты сам уловил ее эмоции во сне.
- Да.
- Для себя - я научилась не привязываться к смертным. Я поняла, что жизнь это река, на берегу которой стою я, и смотрю на проплывающих мимо. Одни плывут медленно, вдумчиво, глядя по сторонам, подхватывая желаемое, наслаждаясь течением. Другие живут взахлеб, хватаясь за что попадется и тут же теряя, прыгают с волны на волну, ныряют, исчезая в бурунах событий и выплывая дальше по течению. Кто-то задерживается около меня, но, сколь сильно и настойчиво он ни гребет - река жизни уносит его.
Отпив сок, повертела чашку в копытах, рассматривая нарисованные красные цветы.
- Когда я повзрослела и стала очень привлекательной кобылкой, многие жеребцы добивались моего внимания, предлагали сердце и копыто. Но, не желая разрушать их жизнь, я всем отказывала.
- А почему разрушать-то? - Убрав ножи, Лайри сел за стол.
