Яркая, резкая вспышка в подсознании. Обычные, будние, ничем не примечательные слова словно высекают искры из мощного пласта мрачных воспоминаний, на миг освещая полузабытые мгновения жизни.
…Из последних сил сдерживая эмоции, я пытаюсь достучаться до разума сестры. Сердце преисполнено горечи, когда я вновь осознаю, что мой темный друг из снов говорит правду: Селестия намеренно игнорирует меня. Стоя у окна, она поднимает Солнце, чей свет затмит неповторимую красоту ночи. Все же, не желая мириться с очевидным, я подхожу вплотную, и каким-то чудом мне удается привлечь внимание. Увы, оно принесло лишь разочарование: в словах Селестии сквозит снисходительность, сестра разговаривает со мной как с малой, неразумной кобылкой, капризы которой давно стоят поперек горла. И я, диарх, воитель, хранитель снов - смиренно выслушиваю поучения старшей правительницы.
- Луна, летом всем пони достаточно нескольких часов для сна. Я не могу отдать тебе ни минутой больше от светлого времени суток, необходимого для многих, действительно важных дел.
Не в силах противостоять мастерству убеждения, выверенному и отточенному столетиями дипломатии, я невольно отступаю. Каждое слово в речи Селестии логично, идеально, безукоризненно ложится на свое место, словно кирпич в кладку незримой стены, которую сестра упорно возводит меж нами, отгораживаясь от меня. И эту стену пробить я бессильна…
- Принцесса Луна?
Голос вывел меня из оцепенения. Моргнув, я посмотрела на врача, затем обратила взгляд к сестре.
- Что ж, полагаю, пони не будут против, если утро наступит на час раньше.
Выйдя на балкон, я поискала созвездие Аликорна, чтоб определить север, и испытала легкое замешательство, не найдя оного на небосводе. Пришлось обратиться к внутреннему чувству направления. Опустив луну, я повернулась к востоку и замерла, пытаясь сосредоточиться.
В момент победы над Найтмером и единения с Лайри, использовав силу любви, я стала едина с миром, прикоснувшись ко всем его силам. В тот миг я ощутила себя всемогущей. И сейчас, вспоминая это единство, перебираю потоки магии, отыскивая один из самых мощных, связанный с Солнцем. Да, вот он…
Чуть сдвинула хвост вбок, позволяя магическому течению беспрепятственно проникнуть в мое естество. Жаркий, обжигающий, подобно знойному воздуху пустыни, солнечный поток вливается в меня. И от самой матки по всему телу словно растекаются волны кипящей лавы.
Во рту пересохло.
Как сестра… выдерживает подобное каждое утро?..
По гриве несутся сполохи огня, зрение затуманилось, словно я смотрю через марево зноя, а тело стало ослепительно ярким, раскаленным добела.
Колоссальным усилием воли ограждаю душу и разум от влияния магии солнца, и становится чуть легче, я сохраняю осознание себя как Принцессы Ночи. Смутно помня действия Селестии, осторожно повторяю их, движением рога направив поток энергии к востоку. И когда я уже заподозрила, что сделала что-то неверно - возвратившийся от Солнца отклик едва не отшвырнул меня с балкона в комнату. Рог мгновенно вспыхнул, и я, крича от боли, прогнулась, почти легла на пол. Но устояла. Я должна была выдержать, ведь от этого зависели жизни моей сестры и подданных, а кроме меня - больше некому.
Небо посветлело, созвездия угасли, я через силу встаю на ноги и впервые в жизни поднимаю огненный шар над родным миром. Я не испытываю радости, восторга, голова кружится от жара, по телу ручьями льется пот. Я лишь сделала необходимое, и надеюсь, на закате мне не придется страдать столь же сильно.
Страдать?..
Помедлив, я опускаю взгляд на нагрудник… Снова приложив магию к полумесяцу, достаю зловредное облачко. Лишенное сил, коварное и жестокое, оно выглядит обманчиво жалким и невинным.
- Ты причинил немало страданий мне и моим близким. - Тихо вздохнула я, всматриваясь в клубящиеся завитки фиолетовой сущности. - Убить тебя, рожденного из мрака вечности, невозможно, но я приговариваю тебя к заточению в центре солнца. Окруженный вечным светом, ты будешь лишен возможности творить зло.
Завитки тумана яростно взвихрились, и мне послышался чуть различимый шепот:
- Тьма вечна, а ты - нет.
В последний крик я вложила всю боль, ненависть и ярость, крохи которых еще оставались в моей душе. И высвободила разом всю скопившуюся в теле огненную мощь.
От Кантерлота до восходящего Солнца протянулась нестерпимо яркая сияющая игла. Раскаленным штрихом расчертила небосвод, вонзилась в светило, вошла в него вся без остатка и бесследно исчезла.
Вытащив из тени «лечилку», я приложила ее к обожженному рогу, дождалась исцеления, затем, запрокинув голову, наколдовала небольшую тучку и с наслаждением выжала воду из нее в рот. А уже из тучки побольше окатила себя водой с головы до копыт и блаженно застонала. Та-а-а-ак… Ощущаю неприятную опустошенность, но зато я снова синяя, и в гриве снова космос, чудесно. Обсохнув в потоке теплого воздуха, я вернулась в комнату Селестии.
Принцесса Луна, вы прекрасны.
Спасибо вам, что небо снова ясно.
Поприветствовала меня шаманка. Пони, подпитывавший Селестию, куда-то слинял.
