Я попытался расслабиться и выглядеть как минимум не агрессивно, чтоб не спугнуть медичку. Ведь если меня связали, это на что-то да намекает.
Опасливо протянув ногу, медпони тронула копытом мой лоб, затем магией подхватила со стола листок и вчиталась, шевеля губами.
- Простите, - единорогая подняла взгляд, - я позову принцессу Луну.
«Луну»? Она сказала: «Луну»?! - яростно взревела моя сущность. Я готов общаться с самим Дьяволом, но не с этой лживой, вероломной, столикой химерой!
Медпони засветила рог и с резким треском исчезла, прежде чем я успел что-то возразить.
Животная злоба напитала огнем ослабшее тело. Задним умом я осознавал, что позиция моя крайне невыгодная: я болен, слаб, и правильно, что связан. Мне бы продемонстрировать смирение, подчинение, выяснить, зачем я тут, и наконец, окрепнуть. Но взбешенная кошмарами и презрением душа отметала доводы рассудка. Я оскалился, тихо и хрипло рыча в потолок. Я жаждал расправы.
Треск, и темный аликорн материализовалась недалеко от кровати. Рванувшись, я приподнялся, насколько позволяла стянувшая меня «резина».
- Свободны, - кивнула Луна стражникам, и те сразу покинули пост.
Так-так, хочешь прибить меня без помощников? Или вынуть душу, а тело превратить в зомби, которое будет чесать тебе спинку? Или подразнить видом беззащитной шеи? Я уж попытаюсь дотянуться до нее, синенькой.
Луна медленно приближается, настороже, как газель у водопоя. О да, у меня прямо на морде написано желание открутить голову одной рогатой лошади с отвратительными манерами.
Аликорн подошла вплотную, и я ужаснулся, увидев ее глаза. Я привык замечать такой взгляд в безликой толпе, среди многих иных. Глаза, в уголках которых неизгладимо запечатлены боль и скорбь невосполнимых утрат. Взгляд человека, что прошел ад войны и каким-то чудом выжил.
Ярость, бушевавшая в сердце, стихла. Я увидел принцессу-воина, ценой своей крови преодолевшей нечто страшное. Такой взгляд невозможно ни утаить, ни подделать. Он с тобой навсегда.
Разительные перемены произошли и во внешности пони: она стала заметно крепче, старше, словно прожила еще одну тяжелую, изнурительную жизнь, из которой вышла победителем, хоть это дорого стоило ей. Шерсть, ранее темно-синяя, посветлела, а в красивейшей гриве, переливающейся отсветами космоса, протянулись белоснежные искрящиеся пряди, и серебристый иней лег на брови и пушистые ресницы. Черты морды, которые я когда-то любил ласкать, обрели резкость, обострились, и прикоснувшись к Луне, будто можно невзначай пораниться об ее облик.
Теперь у принцессы были знаки власти, подчеркивающие царственный статус: черные корона и нагрудник с полумесяцем, украшенные замысловатыми серебристыми созвездиями, мерцающими при движении.
И вот Луна застыла надо мной в ожидании: приму ли я ее или отвергну? Она согласна была на любой исход. Я ощутил, что в этом мощном теле по-прежнему скрывается изящная хрупкая пони, жившая со мной. И она боится, безумно боится остаться одна, без поддержки, в родном, но столь же чуждом мире Эквестрии.
Луна вздрогнула, когда я ласково позвал ее по имени. Я тепло улыбнулся навстречу вопрошающему взгляду. По виткам рога аликорна скользнула магия, уже не робкая искорка, а переливающаяся зелено-голубая мощная струя эфемерной энергии.
Движением головы Луна отбросила укрывающее меня одеяло и расколдовала магический кокон. Я хотел сесть и обнять принцессу, но боль, внезапно прокатившая обжигающей волной вдоль позвоночника, заставила меня рухнуть в постель. Всю спину вдруг свело, взбесившие мышцы выгибали тело дугой.
- Что с тобой? - Со страхом прошептала Луна.
- Все ломит… - Застонал я, тяжело дыша. Что ж со мной произошло, чтоб аж так в хлам сломаться?
Хрипя, я с трудом распрямился, практически силой выламывая тело, заставляя его лечь ровно. Спина горит, будто мышцы превратились в слитки раскаленного металла.
- Лайри, мне очень больно и страшно оттого, что я не знаю, чем тебе помочь! Прости меня.
Печально склонив голову, Луна всхлипнула, по ее щекам скатились кристально чистые слезы.
Улыбнувшись, я хотел утешить Луну, мол, бывало и похуже. И заорал от боли - слезы аликорна, упавшие на грудь, обжигали как расплавленный свинец. Но через миг боль сменилась ласковой прохладой, заставляющей меня замереть, настороженно прислушиваясь к ощущению растекающейся по телу исцеляющей магии.
- Ох, как же я не догадлива. - Вздохнула Луна, и было непонятно, огорчена она этим или обрадована внезапной идеей. - Лайри, потерпи еще немного.
А что мне остается, кроме как слепо верить той, кто пытается помочь? Все одно я тут на положении сбитого машиной кота в ветклинике.
Аликорн осторожно подхватила меня телекинезом, перевернула спиной вверх. И вновь «свинец» пролился на затылок, шею, спину. И с каждой каплей мне становилось легче: прояснился разум, растворялась боль, утихали спазмы. Я смог дышать свободно, не борясь за каждый вдох. Подушка, в которую я уткнулся лицом, заглушала стоны.
Эта странная «слезотерапия» длилась минут пять - Луна делала небольшие перерывы, позволяя магии полностью влиться в меня.
