Пусть ночь плывет над во…
Все дрогнуло, под землей прокатился глухой рокот, неподалеку грохнулось что-то железное. Гармония рассыпалась угасающими искрами звезд, луна померкла. Отступив, я оглядываюсь, желая понять, что и почему происходит.
- Пора валить. - Проворчал Лайри, снимая с груди круг.
- Что валить?
Нас окатила с головой внезапно налетевшая холодная волна. Пригнувшись, человек устоял, но я от неожиданности упала. Странно, что Лайри не подал мне руку, чтоб поднять, и я лежала, до нитки промокшая.
- Нам валить, отсюда. - Пояснил он, дважды стукнув пальцами по центру круга и кинул его на пол. Треугольники, отделившись, провернулись, словно открывая некий замок, и каждый слился цветом со своей половиной круга. После чего сам круг увеличился в несколько раз, и его части распахнулись вверх створками люка.
- Падай туда.
Сновидение грозно содрогнулось, с каждым мгновением разрушаясь все больше. Хлестал ливень, по земле с шипением метались молнии. Я не заставила уговаривать себя и опустила ноги в люк.
- Когда прилетишь, подвинься, чтоб я на тебя не упал! - Прокричал Лайри на ухо. Его было почти не расслышать через грохот и вой стихийного бедствия.
«Куда прилечу?» - Мелькнула мысль. Молния ударила совсем рядом, и я, забыв сомнения, поспешно соскользнула в темную неизвестность.
Я плавно падала, или летела, в огромном туннеле. Вокруг меня, составляя хаотичную круговерть, проплывали обломки, отрывки разнообразных сновидений. Пронзенный ледяной горой корабль. Запутавшийся в люстре разноцветный осьминог. Ежи, дрейфующие на перевернутом столе в стакане воды. Какая-то птица стояла на холмике, вокруг него бегали неведомые зверушки, которых периодически захлестывало волнами, а птица все гласила: «Бегайте, бегайте, иначе не согреетесь!». Человек в лохмотьях, подбирающий с земли бумажные кружочки, с ненавистью пожирал их. Иссохшие деревья, которые внезапно охватывал огонь, зеленели и цвели, чтоб скоро вновь усохнуть под ливнем. Ведущая в никуда бесконечно короткая лестница, по ней деловито спускается шестилапая зеленая в красную крапинку лысая морщинистая собака.
«В какую это сно-мусорку забросил меня Лайри?» - Озадачилась я.
Чуть в стороне от моего полета виднелся угол избы. Самой настоящей избы, с жарко натопленной печью, широкой скамьей, уставленным снедью столом. Я направилась туда. У печи от меня повалил пар, моментально высохло платье, и встала дыбом грива.
- Здравствуйте. - Приглаживая гриву, обратилась к огню, явной живой силе деревенского сна. - Позвольте мне согреться и подкрепиться.
Огонь коротко вспыхнул, приугас. Сев к столу и подвинув большущую миску, я уплетала салат за обе щеки. Есть с помощью рук и ложки оказалось удобно - не надо было лезть мордой в салат.
- С-с-ш… Красавица. - Донеслось из печи. - Угости меня чем-то.
- Чем? - Обернулась, неторопливо допивая забродивший сок.
- Власы твои роскошны. Даруй мне прядку. - Всколыхнулось желтое пламя.
Пожалуй, это достойная плата за тепло и еду. Взяв со стола нож, отсекла одну из длинных прядей и поднесла огню.
- Угощайся.
На миг почудилось, что пламенное существо раззявило красную, пышущую жаром пасть - туда и кинула свой дар. Волосы зашипели, огонь взвился и стал синим. С треском распахнулись створки окна.
- Ступай, пригожая щедрая дева, в окно. - Прошептал огонь. Я благодарно поклонилась и вышла.
Оглянувшись, увидела висящее в пустоте самобытным порталом окно. В нем видно было печь, стол, но наружной стены у окна не существовало.
Полет постепенно ускорился, пространство сильно сузилось, вынуждая меня уворачиваться от людей, животных, растений, техники, кусков пейзажей и стен, различных предметов быта. Столкновения с ними не вредили мне, но, когда ты врезаешься в шкаф и оттуда на тебя вываливается ворох трухлявых книг, какие-то вонючие лоскутья, а из угла таращится человеческий скелет, чья отвалившаяся челюсть застряла в ребрах - приятного мало.
Внезапно все исчезло, меня сжала со всех сторон удушающая чернота, отовсюду доносились шорохи, поскрипывание, я в панике вертела головой, пытаясь найти выход. Тьма глухо треснула - я тут же схватилась руками за корявые края зияющей передо мной трещины, расширяя ее усилиями мышц и воли, стремясь навстречу манящему свету Солнца. Становится все труднее дышать, я хриплю, задыхаясь от неимоверных усилий. Еще немного, еще. В щель уже можно протиснуться, но я расширяю все больше, не желая быть сдавленной в полушаге от свободы. Наконец, извернувшись, вырвалась из плена, и, счастливо смеясь, повалилась лицом в траву, замерев в блаженной неге.
