С вожделением взирая на беззащитный Кантерлот, монстр вытянул руку. Маленький город словно лежит у него на ладони, покорившийся воле завоевателя.
***
[ Селестия \ Тронный зал Старого замка ]
Все пони, к кому я питала теплые чувства и допускала к себе, так или иначе покидали этот мир. Я перевидала тысячи смертей, смиряясь с каждой, но никогда не предполагала, что увижу столь близко свою смерть. И с ней мне тоже предстояло смириться.
Мои ребра раздроблены, я не могу дышать. Удушье серым колеблющимся туманом обволакивает угасающий разум. Лежащая в остывшей крови, я уже не чувствую боли. Душа вот-вот покинет измученное, разбитое тело. Я не готова, я не могу поверить, что повержена, и вот так умру, одна, среди холодных камней, в безвестности. Ощущаю себя предательницей, ведь подданные полагались на меня, были уверены, что с моими силами, знаниями и опытом я одолею врага и спасу Эквестрию - а я не смогла, и оставила их без защиты.
Тоненький ручеек яркого целительного света робко просочился откуда-то извне, немного проясняя рассудок. Чувствуя что-то на голове, я еле сумела открыть глаза.
Филомина?! Оплакивает меня?.. Или пытается исцелить.
Птица склоняет голову, и новая слеза, упав с ее клюва, падает точно внутрь сломанного рога. Эта капля магии каким-то чудом возвращает мне ясность мышления.
Прости, Филя, слишком поздно.
Феникс усаживается на моем роге, крепко вцепившись в него когтями. Другой лапой птица подхватывает свисающий на нервах обломок и вертит его, то так, то этак пристраивая неровные края слома. Рассматривает то одним глазом, то другим.
Филя, зачем?..
Состыковав куски рога, Филомина вновь роняет слезу. Одну, другую, третью… они окропляют края, исцеляя их.
Я чувствую, ко мне возвращается способность использовать магию. Но как ее применить? Ведь я не могу, подобно фениксу, возродиться из пепла.
«Возродиться»?..
Оно! Это заклинание я выучила, когда мы с Луной готовились к битве с Сомброй в Кристальной Империи. Именно оно сейчас может спасти меня.
Спрыгнув с головы, Филомина больно пощипывает клювом мою ноздрю, видимо, желая привести в сознание.
Знаю, Филя, знаю, я должна преодолеть слабость и тьму. Пока еще способна стремиться к свету и жизни.
Сконцентрировав магию, направляю поток энергии на себя…
***
Яркая искра вспыхнула в умирающем сердце, пульсирующей вспышкой озарив угасающее сознание. Огонь «Возрождения Солнца» начал охватывать побежденную принцессу, медленно распространяясь по ее изувеченному телу. Филомина, победоносно вскрикнув, благоразумно отлетела подальше и уселась на прогнившей оконной раме.
Аликорн впервые использовала это заклинание и не знала всех его особенностей. Она могла лишь догадываться, сколь дорого ей обойдется воскрешение. Но правительница готова была заплатить любую цену, вложив в эту магию все оставшиеся силы, из последних усилий удерживая себя в сознании. Сейчас только одна вещь в целой вселенной имела для нее значение…
Немыслимая боль впилась острейшими когтями в разум Селестии, терзая ее сознание и плоть. Принцесса словно вновь оказалась в ядре Солнца, чье пламя принялось ковать ей новое тело. Она должна была выстоять. В какой-то миг страдания стали невыносимы, но аликорн понимала одну простую вещь: чтобы родиться заново, сначала нужно умереть.
Камни, под которыми пони была погребена, с шипением плавились, стекали ручьями вязкой раскаленной породы, увлекая с собой вонзившиеся в плоть покореженные куски доспехов.
Медленно, но верно целительное пламя возрождало к жизни поверженную правительницу. Ребра, сердце и легкие. Позвоночник, плечи, спина, живот, внутренности, круп, ноги… Магический огонь неистово сжирал на боках столетия безмятежного правления. Глухой шорох срастающихся костей отдавался в голове непрестанным эхом, трепетали раздавленные мышцы, бурлила кровь, выплеснувшаяся отовсюду в полости тела.
Казалось, минула вечность, прежде чем Селестия расслышала первый слабый удар своего сердца. Судорожный вдох… Вновь аликорн чувствовала себя целостной и такой живой. Прокатывающие по телу волны боли все еще захлестывали ее рассудок, но она уже могла дышать.
И вот, воскрешенное огненной стихией, дитя Солнца медленно поднялось на ноги. Грива и хвост развеваются алыми сполохами живого огня. Слепяще-белое тело опаляет нестерпимым жаром. Кьютимарка будто сгорела, и контуры Солнца, обуглившись, стали черными. Глаза принцессы полыхнули всесжигающим пламенем.
Иступленный крик боли перерос в неистовый вопль гнева. От резко расправленных крыльев ударила волна жара, воспламеняя мох, тысячелетним ковром украшавший стены старого замка сестер-аликорнов, обугливая обрывки старинных гобеленов, расплавляя вековые камни, превращая осколки витражей в разноцветные озера. Казалось, что жаркое буйство солнечной стихии без остатка поглотит правительницу, но она знала, как дать бешеной энергии выход. Отныне нет места милосердию в ее жаждущей отомщения душе. Теперь враг сполна познает всю ярость Солнца. Найтмер победил Селестию, но не убил, а оставил умирать. И это станет его последней роковой ошибкой.
