- Ты не только Созидательница, но и Воительница, Мать, твой новый облик отразил это... Равно как и пережитые тобой страдания. Я содрогаюсь при мысли о том, сколь страшны они были, если даже их отголоски отразились кровью... - голос Нокс дрогнул и кобылице понадобилось усилие, чтобы продолжить. - Вскоре твоя магия в новом теле стабилизируется и ты сможешь изменить его - или же вернуть прежний вид.
От крыла Нокс шел сладкий пьянящий аромат меда, и я вдыхала его снова и снова. Дочь прильнула ко мне и мы замерли в молчании. Время и пространство растворились, утратив свое значение в гранях сновидений. Лишь родственные души и витающий повсюду дивный запах.
Очнулась я, ощутив движение - фесликорн сложила крыло. Горное плато исчезло, мы стояли в саду, окруженные благоухающими цветами. Под ногами густым ковром стлались вьющиеся побеги с мелкими цветочками, беленькие лепестки которых словно впитали капельки лунного света.
Склонившись к цветам, я вдохнула их запах и осторожно отщипнула несколько - вкус оказался восхитительным.
- Это алиссум. - Подсказала Нокс.
- Он есть в реальности? - Поинтересовалась я.
- Да, благодаря алиссуму летние ночи в кантерлотском саду истинно медовые.
В сумраке засиял еще один полумесяц - это Нокс улыбнулась.
- Прекрасно, - я улеглась среди цветов, - а теперь поведай мне, что изменилось в стране? Как вы, дети мои, жили без меня? Признаю, я была удивлена, услышав, что вы ожидали моего возвращения.
- Мать, позволь, я покажу тебе.
Потоки серебристой магии стремительной спиралью заструились по рогу фесликорна. Ясные глаза Нокс широко распахнулись, засияв намного ярче. Сгустился волшебный туман, сквозь который начали обретать четкость различные образы - дочь принялась извлекать из своей памяти воспоминания, воплощая их в реальность, выводя изображения словно на магический экран, сделав меня, таким образом, свидетельницей тех, теперь уже невыразимо далеких, событий.
- Трагический день изгнания твоего, Мать, стал самой темной страницей в нашей истории. Узрев на небе противостояние кровавой луны и солнца, ощутив колоссальной силы всплеск неведомой черной энергии, смешанный с твоим гневом и болью, и ответный выброс магии Элементов Гармонии, исказившие магическое пространство всего подлунного мира, ясно осознали мы, что произошло с тобой нечто страшное. Никто и ничто не в силах было остановить нас, и сражаться с нами не имело никакого смысла: появляясь из теней в комнатах и коридорах самого дворца, мы подавили всякое сопротивление… но прибыли на место брани слишком поздно. Прости нас, Мать, мы подвели тебя в ту ночь.
Дочь умолкла. Ее глаза затуманились, и сновидение вокруг словно увяло и утратило краски, пропитавшись тяжелым сожалением и невыносимой скорбью. Несколько мгновений фесликорн была погружена в себя. Наконец, вновь обретя прежнее душевное равновесие, Нокс продолжила свой рассказ. В ее голосе сурово зазвучали ноты мрачной решимости.
- И ничего более нам не оставалось, как взять Селестию в плен и потребовать твоего немедленного освобождения.
Нокс ударила копытом по земле. Эфемерное пространство, подчиненное ее воле, вздыбилось, и в завихрениях магических потоков перед моими глазами возникла картина, демонстрирующая последствия нашего с сестрой разорительного конфликта тысячелетней давности. Полуразрушенный, некогда символ гармонии и единства, замок. Холодный зал с проломленной крышей. Среди обломков белеет истерзанное тело, вокруг которого возвышаются темные силуэты вооруженных до зубов фестралов. Истощенная Элементами Гармонии, едва живая, сестра еще никогда не представала передо мной в таком измученном и уязвимом виде. Сердце мое невольно сжалось. Ни один враг доселе не мог пошатнуть мощь солнечного аликорна… кроме ее одержимой мятежной сестры.
Селестия едва может говорить, но будучи в окружении устрашающих воплощений Поникалипсиса, сохраняет присутствие духа, подобная одинокой скале, окруженной зловещими грозовыми тучами. Слова тихим шелестом срываются с едва шевелящихся окровавленных губ. Ей приходится брать перерывы, чтобы хоть немного отдохнуть.
Я внимательно наблюдаю за реакцией моих детей. Я вижу, как одно за другим тают заклятия молчания на устах Войны, и слышу звон ломающихся звеньев цепей, опутывающих ее тело. Голод, угрожающе возвышающийся за спиной Селестии, кровожадно оскалился, обнажив ряды острых зубов и вывернув челюсть подобно змею, готовому проглотить свою добычу. Дрожь пробежала по моему телу, настолько ясно и отчетливо я вижу его свирепый и алчный взор, которым он пожирает обессилевшую жертву. Я ощущаю ледяное, пробирающее до костей дыхание Чумы, готовой лишь одним своим взглядом лишить жизни даже бессмертного аликорна, такой силы горел в ней гнев. Лишь Смерть бледным призраком стоит чуть поодаль, недвижимым немым напоминанием о неизбежности конца, который приходит в итоге ко всему.
Голос Нокс стал подобен глубокой печальной мелодии, в которой переливчато звучали тоска, боль и горечь невосполнимой утраты.
