- Харди, моя Харди, родная моя, Розочка любимая, ты жива! - Рыдал он, прижимая ошарашенную кобылку к груди и зарываясь мордой в пахнущую медом гриву.
- Э-эм, Морт, ты чего это? - Харди даже не пыталась высвободиться и лишь напряженно сопела. Разумеется, она знала запах крови, но в таком одуряющем количестве, да еще вперемешку с конским потом и медикаментами.... Что-то было явно неладно. Пытаясь как-то восстановить равновесие и понять происходящее, пони поискала взглядом часы.
- Три часа утра? Как я все проспала?!
Харди чуть не взвилась, словно подорвалась на мине, но Мортем удержал ее в объятиях.
- Розочка, я безумно рад, что ты жива и я не сумел никого убить. - Шептал он, целуя ее мордочку.
Харди уперлась копытами в грудь мужа.
- М-морт, - почти жалобно простонала единорожка, - может ты объяснишь наконец, что случилось?
Стражники с интересом слушали вопли Мортема, подглядывая в щель приоткрытой двери. Переглянувшись, они кивнули друг другу и каждый дважды тронул копытом синюю звезду на нагрудной броне. Иллюзия рассеялась, явив истинный облик воинов, но в коридоре некому было удивляться этой перемене.
Фестралы молча провалились в тени под собственными ногами. Задание Лунар Эклипс выполнено успешно.
***
[ Лайри \ Покои Луны ]
Мрак…
Сознание оживает медленно и неохотно, первое, что оно принесло - боль. Так же медленно и неуклонно расползающуюся по телу.
Впечатление, что меня проутюжили танком, затем лопатой сгребли смешанный с землей фарш, запихали его в «форму» наподобие человеческого тела и сунули в морозилку. Теперь я - эта самая глыба льда, которую вытряхнули оттаивать на койке.
Все же, наверное, я до сих пор валяюсь в больнице, и беседа с врачом, возвращение домой, жестокое прощание с Луной - мне приснились. Втихаря вкатили транквилизатор и отправили в отдельную палату на принудительное лечение.
Настороженно прислушиваюсь к ощущениям, поступающим от пробуждающихся органов чувств.
Шум крови. Апатично-размеренный, звучащий отовсюду, как морской прибой, окружающий одинокое суденышко. Сердце грохочет, словно я прижался ухом к балке железнодорожного моста и мимо меня проносится состав, отмечая стыки рельс перестуком колес. От грохота болит голова.
Запах. За пару недель я попривык к «сельскохозяйственному» аромату в моей квартире: Луна, даже будучи чистой и не вспотевшей, пахла выраженно, как и подобает скотинке среднего размера. И сейчас этот запах, стократ сильнее Луниного и настойчиво заползающий в ноздри, намекал, что лежу я не в больнице, а в конюшне. Или у меня обонятельные галлюцинации. Но вот кровать подо мной очень уж мягкая для суровой больничной койки.
Вдохнув глубже, я хрипло закашлялся, и кашель тут же застрял в горле. Хрюкнув, я с усилием выдохнул, заставляя себя стряхнуть оцепенение. Только задохнуться от страха мне и не хватало. Осторожно ощупываю языком во рту. Исчез «мост» спереди, вместо него - явственно чувствую новые здоровые зубы. В зубах слева нет пломб, и давно порушенные зубы справа - тоже новенькие. Подвигал челюстью - м-да, непривычно, без клацанья зубами по металлокерамике, и провалов пустоты - мой рот будто и вовсе не мой. А откуда у меня взялись зубы? Ни в какой клинике не станут делать их «за так» и тем более вживлять. Если только меня, как конченного психа, не упекли в какой-то экспериментальный центр. Вот оттуда я точно не выберусь. Вспоминаю вывалившуюся из зеркала агрессивную тучу - может, это от нее «подарочки»? О-ох…
Боль растекается по мышцам вязкой патокой, обжигая каждый нерв. Желая приподняться, я пошевелился и обнаружил новый неприятный сюрприз: я связан. Вернее, завернут по горло в плотную, довольно эластичную материю. Она растягивалась, не нарушая кровообращение, позволяя свободно дышать и немного шевелиться, но вывернуться из этой обертки я не мог.
Выждав, пока сердце успокоится, обильно накачав меня адреналином, я попытался открыть глаза. Наконец, мне это удалось. Не сказал бы, что я прям уж воспрянул духом, увидев потолок, но теперь точно знал, где нахожусь. Однозначно, не на планете Земля.
Высокий расписной потолок был живым. По нему медленно плыли облака, похожие на комки ваты, и иногда пролетали крылатые лошадки - пегасы, такие, какими рисовала их Луна у меня дома. Вот один из пегасов подлетел к облаку и уволок куда-то за пределы потолка, толкая передними ногами. Выглядело все, как если б я лежал не в комнате, а под открытым небом. Картину портила лишь странная дырка, будто в потолок влетела петарда.
Потихоньку осматриваю свою, хм, палату, благо, на тюремную камеру она не похожа, и подает надежду, что я не в плену.
Очень красивая, даже роскошная обстановка. Стены, окрашенные в теплые тона, с ажурной лепниной. Массивный комод темного дерева с искусной золотистой резьбой. Огромный портрет Селестии в солидной раме подтвердил догадку о моем местонахождении.
Я лежу на просторной кровати, укрытый легким зеленым одеялом с ромашками.
