Подполковник взял китель, накинул его на плечи и запихнул руки в карманы брюк. Перекидывая мундштук трубки во рту, он вышел. Самсон продолжал сидеть на диване и курить.
— Чую я, не к добру, — сказал он вслух. — Что же ты за человек, Солнцев?
Я выбежал на улицу и застал Обручеву, которая пыталась прорваться к домику Самсона. Ей мешали военные, а она трясла какой-то бумажкой.
Увидев меня, Ольга успокоилась. Подошел к ней.
— Боря, нас отпустили, и я вернулась в казарму, а там… Письмо, Лиза оставила, и ее нет. А там. Там… — писклявым голосом, готовым сорваться на слезы, причитала девушка.
Выхватил листок бумаги из ее руки.
Обручева смотрела на меня глазами ребенка, у которого отобрали желанный подарок. Вот же дура! Что за показательная жертвенность? Царева думает, что от ее смерти кому-то станет легче? Я тут жилы рву, чтобы ее шкуру спасти, а она… Смял послание и пошел.
— Ты куда? — схватила меня Ольга. — Бросишь Лизоньку?
Повернулся и посмотрел на девушку взглядом своего отца. Она отпустила мою руку и отшагнула назад.
— Идиотка! — произнес вслух. — Найду — выпорю! Сначала голая пристает, потом решает пойти помирать… Что же в головах у этих подростков?
В моем старом мире, если ты сдаешься, то ты слаб, и тогда сожрут. Никто не вспомнит о тебе и не будет переживать. Поэтому все цеплялись за жизнь, пока оставались силы. И даже когда заканчивались, все равно боролись.
Подошел к домику, где расположился Долгоруков.
— Доложите, что Солнцев пришел. Это срочно, — обратился я в военному.
— Генерал занят и не принимает гостей, тем более сержантиков, — ответил мне мужичок лет тридцати.
— Крученые пули, — произнес я.
Мои снаряды появились и ударили в головы военным. Их повело — ожидаемо, у них же защита. Вот только я добавил удар в кадык, сдерживался, чтобы ненароком не вдавить его. Другому — в пах, а третьему — в солнечное сплетение.
Мужики упали на землю.
— Приношу свои извинения! Ничего личного, просто у меня правда серьезная причина, — обошел тела и двинулся дальше.
Увидел Цареву, она висела в воздухе, и тысяча ледяных игл смотрели на нее.
— Сука! — произнес я, когда побежал.
Стоило только продвинуться на пять метров, как по мне открыли огонь. Скакал из стороны в сторону. Так как площадь маленькая, военные вынуждены были стрелять в определенном порядке, чтобы не ранить друг друга. Моя скорость сильно сократилась.
Семен Аристархович заметил меня и выпустил свою магию.
— Звуковой барьер! — прокричал я в полете.
Первая защита лопнула почти сразу, за ней вторая, третья. Сука, ставлю последнюю, а за ней звуковой удар! Ловлю момент, и две конструкции вибрируют в унисон. В том, что не остановлю магию генерала, я был убежден, но расчет был на другое. Сейчас по мне перестали стрелять, и военные побежали прикрывать Долгорукова.
Я ускорился и прыгнул, успел в последний момент, когда моя магия долбанула, хорошо так. Генерал сформировал ледяной купол, который закрыл его и военных. Вот только взрывная волна пошла на Елизавету, пришлось прикрыть девушку своим телом.
Меня понесло назад. Органы завибрировали, мозги затряслись. Это я переживу, вот только дай бог смел только половину этих игл. Остальная часть летела в меня.
— Рев зверя! — крикнул я вслед.
— Какой наглец! — произнес генерал, когда Солнцев встал на защиту девчонки-убийцы.
Долгоруков был не доволен своей поездкой. С дочерью не помирился, проиграл Трутню, который потребовал, чтобы генерал уезжал. Планы на охоту провалились, деньги, потраченные на поездку и военных, просто канули в трубу. Так мало того, на дочь совершили покушение. Чтобы хоть как-то восстановить справедливость и выпустить пар, он решил казнить Цареву.
Тем более она сама пришла и призналась в том, что хотела убить Софью. И вот вмешался он, снова мальчишка. И не будь подполковника, который совсем недавно наведался и сказал: «Солнцева не трогать, или тогда дружбе конец». С чего бы это подполковнику защищать этого сопляка? Не настолько большая выгода от смерти Бориса, чтобы терять связь с Трутнем.
