В самое сердце вонзает, он меч Затем, чтоб сердца от измены сберечь.
Коснется ли кто рокового клинка, Найдется ли тот, чья не дрогнет рука?
Видишь? Прямо из пророчества взято.
— Вижу, — сухо отозвалась Морейн. — Ты только об одном забыл. Калландором ты овладел во исполнение Пророчества; сила, оберегавшая его более трех тысячелетий, исчезла, и он более не Меч-Которого-Нельзя-Коснуться. Используя Силу, я и сама могу извлечь его из камня. Однако беда в том, что это под силу и любому из Отрекшихся. Что, если вернется Ланфир? Воспользоваться Калландором она, так же как и я, не может, но забрать его сумеет.
Морейн отметила, что Ранд никак не отреагировал на упоминание имени Ланфир. Почему? Потому что не боится ее — но коли так, он попросту глуп. Или на то есть иная причина?
— Ну а если Калландор возьмет Саммаэль, или Равин, или кто-то другой из Отрекшихся? Каждый из них способен использовать его не хуже тебя. Подумай о противоборстве с могуществом, от которого ты так легко отказался. Подумай, насколько возрастет мощь Тени.
— Я почти надеюсь, что кто-нибудь из них явится за Калландором. — Глаза Ранда грозно сверкнули, они казались серыми грозовыми тучами. — Знай, Морейн, что всякого, кто попытается вынести Калландор из Твердыни, направляя Силу, ждет неприятная неожиданность. Поэтому и думать забудь о том, чтобы забрать меч на хранение в Башню. Я не мог установить ловушку, которая отличала бы Приспешников Темного от всех прочих. Сила приводит ее в действие, только Сила. И я не покинул Калландор навсегда. Только пока я… — Юноша глубоко вздохнул. — Калландор останется здесь, пока я не вернусь за ним. Он будет напоминать им о том, кто я, а покуда они помнят об этом, я смогу вернуться в Тир без всякой армии. И все они, даже Алтейма и Сунамон, будут меня приветствовать. Если, конечно, Алтейма переживет встречу с мужем, а Сунамон сумеет избежать виселицы. О Свет, как все запуталось.
Интересно, он действительно не смог сделать свою ловушку избирательной или не захотел? — размышляла Морейн. Она уже начала понимать, что Ранда не стоит недооценивать. Но Калландору место в Башне, во всяком случае, до тех пор, пока этот упрямец не возьмет его снова. Он сказал: «Только пока я…» Пока он что? Он хотел сказать вовсе не то, что сказал. Но что же?
— Ну и куда ты собрался? Или намерен держать это в тайне?
Морейн дала себе слово, что не даст ему удрать в Двуречье, но ответ юноши удивил ее до крайности.
— Никакой тайны, Морейн. Во всяком случае, от тебя и Эгвейн. — Он взглянул девушке в глаза и вымолвил одно слово:
— Руидин.
Девушка широко раскрыла глаза — она была поражена, будто впервые в жизни услышала это название. По правде говоря, и Морейн испытала нечто похожее. Ей почудился тихий ропот среди айильцев, но, когда она оглянулась, они маршировали с непроницаемыми лицами. Ей очень хотелось отослать их прочь, но она знала, что они ей не подчинятся, а обращаться к Ранду с просьбой, в которой он запросто мог отказать, она не желала.
— Ты не айильский клановый вождь, — твердо сказала она юноше, — и тебе нет нужды им становиться. Тебя касается лишь происходящее по эту сторону Драконовой Стены. Если только… Вот оно что — такие ответы ты получил в тер'ангриале. Кайриэн, Калландор и Руидин? Но я же говорила тебе, что смысл их слов смутен и неясен. Ты мог истолковать их неверно, а ошибка может оказаться роковой. И не только для тебя.
— Тебе придется довериться мне, Морейн. Ведь и мне частенько приходилось доверяться тебе.
По лицу юноши ничего нельзя было прочесть — в этом он не уступил бы любому айильцу.
— Так я и сделаю, — ответила Айз Се дай, — но если тебе потребуется мой совет, не тяни время, иначе он может оказаться запоздалым.
Я не позволю тебе предаться Тени. Ты стоил мне стольких трудов. Не позволю — как бы дорого мне это ни обошлось.
Небо было подернуто белесыми облаками, смягчавшими жар полуденного солнца. Улицы города, по которым Ранд вел на восток странную процессию, продувал легкий ветерок. Согласно его приказу, жителям Тира не сообщили о том, что Лорд Дракон покидает Твердыню, однако известие о выступлении из цитадели отряда айильцев мигом обежало город. Любопытствующие выстраивались вдоль улиц, высовывались из окон, облепляли покатые крыши, цепляясь за шпили, коньки и флюгеры. По мере того как жители Тира подсчитывали число маршировавших по улицам айильцев, в рядах их нарастал ропот. Не может быть, чтобы столь ничтожные силы — всего несколько сот воинов — овладели Твердыней. А поскольку над крепостью по-прежнему развевался Драконов стяг, горожане предположили, что там остались тысячи айильцев, и разумеется, сам Лорд Дракон.
