Эгвейн насторожилась. Выходит, Морейн придется идти в Руидин. Но Айз Седай сделала вид, будто ничего не заметила. Стремясь загладить промах Мелэйн, в разговор поспешно вступила Сеана:
— Никому не дано увидеть прямую дорогу в будущее. Тончайшее кружево Узора представляется груботканым холстом или спутанным клубком нитей. В Тел'аран'риоде мы можем увидеть лишь некоторые возможные сплетения Узора, но не более того.
Морейн отпила глоток вина и сказала:
— Древний Язык зачастую труден для точного перевода.
Эгвейн с удивлением уставилась на Айз Седай. С чего это она заговорила о Древнем Языке? Не о кольцах, не о тер'ангриале? Но Морейн с беззаботным видом продолжала:
— Тел'аран'риод, например, может обозначать Мир Снов или Незримый Мир, но и то и другое не совсем точно. Истинное понятие гораздо сложнее. Аан'аллейн может означать «Единственный» или «Человек, представляющий весь народ». Возможны и другие толкования. Многие слова, позаимствованные из Древнего Наречия, мы употребляем постоянно, даже не задумываясь об их истинном значении. Страж называется «Гайдин», то есть буквально «брат битвам». Айз Седай — «слуга всего сущего». Вы именуетесь Айил, но «Айил» на Древнем Наречии — «посвященный» или «преданный». Пожалуй, даже сильнее. Я часто задумывалась о том, чему же так преданы айильцы? — Лица Хранительниц Мудрости окаменели, но Морейн продолжала:
— Или вот «Дженн Айил». Можно понять как «истинно преданный». Или даже еще точнее — «единственно преданный», то есть «единственно истинные Айил». — Она вопросительно посмотрела на Хранительниц, словно не замечая их оцепенения. Айильские женщины молчали.
Что же она, в конце концов, делает? — подумала Эгвейн. Девушка не собиралась позволить Айз Седай разрушить ее планы и помешать ее обучению — чему бы ее ни учили Айил, а потому вступила в разговор:
— Эмис, а может, нам стоит поговорить о Сновидений?
— На это хватит времени вечером, — отозвалась Хранительница.
— Но…
— Вечером, Эгвейн, поговорим вечером. Может, ты и Айз Седай, но здесь тебе снова придется стать ученицей. Пока ты не можешь даже погрузиться в сон по собственному желанию и не в силах вспомнить то, что видела незадолго до пробуждения. Приступим к учению, когда солнце склонится к закату.
Пригнувшись, Эгвейн выглянула из палатки. Солнце успело пройти лишь полпути к вершинам гор.
Неожиданно Морейн привстала на колени и принялась расстегивать платье.
— Очевидно, я должна идти так же, как и Авиенда, — промолвила она. Это было скорее утверждение, чем вопрос.
Бэйр с укором посмотрела на Мелэйн, и молодая женщина опустила глаза. Сеана промолвила:
— Мы не должны были тебе говорить. Жаль, что так получилось. Но ничего не поделаешь. Один чужак по крови уже ушел в Руидин, теперь за ним последуешь ты.
Помолчав, Морейн спросила:
— Разве то, что мне сказали, может иметь значение? Какая разница?
— Возможно, очень большая, — неохотно признала Бэйр, — а возможно, и никакой. Мы ведь не предсказываем, а направляем. В наших видениях ты направилась к кольцам, ты требовала права, которого не имела по крови. Ни одна из нас не упомянула об этом вначале. Во всем, что мы видим, уже проглядывают перемены. Но кто знает, каковы они?
— А вам открылось, что бы случилось, если бы я не пошла?
Морщинистое лицо Бэйр было непроницаемо, однако в глазах ее промелькнуло сочувствие.
— Мы и так уже слишком многое открыли, Морейн. Ходящая по снам видит то, что, возможно, произойдет, а не то, что непременно случится. Знать о будущем слишком много опасно: можно попасть в беду — или из-за самоуспокоенности, или из-за тщетного стремления изменить будущее.
— То, что многие воспоминания стираются, — милость колец, — добавила Эмис. — Женщина, прошедшая их, получает некоторое представление о грядущих событиях, а об иных не узнает до тех пор, пока ей не придется принимать решение, а может быть, и никогда. Жизнь — это неуверенность, переменчивость, борьба и выбор. Тот, кто точно знает, как вплетена в Узор нить его судьбы, лишен свободы и, следовательно, подобен животному. Или же он лишится рассудка. Человек должен быть свободным.
Морейн выслушала Хранительницу, не выказывая нетерпения, но Эгвейн показалось, что Айз Седай недовольна. Она привыкла поучать сама, а не выслушивать поучения. Морейн не проронила ни слова, пока Эгвейн помогала ей снять платье. У выхода из палатки она присела на ковер, напряженно вглядываясь в окутанную туманом долину. Наконец после продолжительного молчания она попросила:
— Не позволяйте Лану следовать за мной. Он непременно попытается, если увидит меня.
— Пусть будет что будет, — решительно отрезала Бэйр.
Чуть помедлив, Морейн сердито кивнула и, выскользнув из палатки на солнцепек, бегом устремилась вниз по склону.
Эгвейн поморщилась. Сперва Ранд с Мэтом, потом Авиенда, и вот теперь — Морейн. Все отправились в Руидин. Что их ждет?
— Она… останется в живых? — спросила девушка. — Ведь у вас были видения, вы должны знать.
