— Так-то оно так, но я что-то сомневаюсь, что пташки небесные притащат нам сюда еду. Боюсь, рано или поздно все равно придется встать. — Хотя посидеть здесь часок было бы вовсе не худо. А то и денек. — И вообще, — сказал он вслух, — какие туг могут быть птицы? И откуда они возьмут еду?
— Возможно, Руидин не всегда был таким, как сейчас, Мэт, — отозвался Ранд. — Кто знает… А может быть, Авендесора росла в каком-нибудь другом месте.
— В каком-нибудь другом, — пробормотал Мэт. — Я и сам не прочь оказаться в каком-нибудь другом месте. — Хотя под этим деревом мне… не так уж плохо.
— В каком-нибудь другом? — Ранд обернулся и глянул на сверкающие неподалеку колонны. — Увы, долг тяжелее горы.
Это была часть поговорки, которую Ранд подхватил в Порубежье: «Смерть легче перышка, долг тяжелее горы».
Мэт подумал было: «Что за чушь», но тут Ранд поднялся, и он нехотя последовал примеру друга.
— Как считаешь, найдем мы там что-нибудь?
— Я считаю, что дальше должен отправиться один, — с расстановкой произнес Ранд.
— Ты что? Зачем я, по-твоему, сюда притащился? Я не собираюсь после всего этого идти на попятную! — Как бы мне этого ни хотелось!
— Не в этом дело, Мэт. Если ты войдешь в кольцо колонн, то выйдешь оттуда айильским клановым вождем или погибнешь. А может быть, лишишься рассудка. Кажется, другого выхода нет. Разве что для Хранительниц Мудрости, но это совсем другое дело.
Мэт призадумался. Умереть и вернуться к жизни заново. Так ему было предсказано. Особого желания становиться вождем клана у него не было — если он попробует, айильцы, скорее всего, насадят его на копья.
— Положимся на удачу, — промолвил он, доставая тарвалонскую марку. — Пусть решит моя счастливая монета. Выпадет пламя — я иду с тобой, ну а если голова — остаюсь здесь.
Мэт подбросил монету прежде, чем Ранд успел возразить, но — невиданное дело! — не сумел ее поймать. Проскользнув между пальцами, монета упала на мостовую, пару раз подпрыгнула и стала на ребро.
Мэт укоризненно глянул на Ранда:
— Твои штучки? Не можешь без них?
— Я тут ни при чем.
Монета упала, и взору Мэта предстало лишенное возраста женское лицо в окружении звезд.
— Похоже, Мэт, тебе придется остаться.
— А ты не… — Больше всего Мэту хотелось, чтобы Ранд не направлял Силу в его присутствии. — Чтоб мне сгореть, коли ты хочешь, чтобы я остался, останусь — так и быть. — Он подобрал монету и спрятал ее в карман. — Слушай, отправляйся туда, делай то, что тебе надо, и возвращайся. Я хочу убраться отсюда — так что не рассчитывай, что я буду дожидаться тебя вечно. И не надейся, что я полезу тебе на выручку, — так что будь поосторожней.
— А я и не думал на тебя рассчитывать, Мэт, — сказал Ранд.
Мэт недоверчиво уставился на приятеля. Насмехается он, что ли?
— Ну, ежели так, ты знаешь, что меня туда не заманишь. А сам давай иди, становись вождем этих проклятых айильцев. Физиономия у тебя как раз подходящая.
— Не ходи туда, Мэт. Что бы ни случилось, не ходи. Ранд дождался кивка Мэта и только тогда направился к колоннаде. Мэт смотрел ему вслед. Ранд приблизился к сверкающим колоннам и почти мгновенно пропал из виду. Обман зрения, сказал себе Мэт, глаза слепит — вот и мерещится невесть что. Просто обман зрения.
Он двинулся вдоль колонн, стараясь держаться от них подальше и пытаясь углядеть между ними Ранда.
— Эй, ты! — крикнул он. — Поостерегись! Бросил меня в этой паршивой Пустыне с Морейн и айильцами, а сам принялся за свои фокусы! Я тебе шею сверну, будь ты хоть тысячу раз Возрожденный Дракон! — Мэт помолчал и выкрикнул снова:
— Если нарвешься на неприятности, пеняй на себя — я тебя выручать не полезу! Ты меня слышишь?
Ответа не было.
Если через час он оттуда не выберется…
— Сумасшедший, — пробормотал Мэт, — надо напрочь лишиться рассудка, чтобы сунуть голову в это осиное гнездо. И нечего на меня рассчитывать. Умеешь направлять эту проклятую Силу — вот и выбирайся с ее помощью.
Если через час он не появится, я уйду. Просто повернусь и уйду. Вот так. Уйду — и весь сказ.
Стеклянные столбы сверкали так, что у Мэта, всматривавшегося в них слишком пристально, заболела голова. Он отвернулся и двинулся назад тем же путем, что и пришел, с опаской поглядывая на тер'ангриалы, заполнившие всю площадь. И что он только здесь делает? Зачем здесь торчит?
Неожиданно Мэт замер. Он увидел большую, странно искривленную дверную раму из полированного краснокамня — глаз будто соскальзывал всякий раз, когда юноша пытался оглядеть ее по периметру. Он медленно двинулся к ней, проходя между поблескивавшими фасетчатыми шпилями высотой в человеческий рост и низенькими золочеными коробками, наполненными стеклянной крошкой. Он шел, не отрывая глаз от рамы.
