— Аланна поручила мне разыскать тебя. Таились вы неплохо, но семь десятков лошадей хочешь не хочешь, а оставят следы. — Смуглый, худощавый Страж держался невозмутимо, словно раскуривал трубочку возле очага. — Троллоки не были связаны с этим… — Страж указал мечом на Мурддраала, который, и упав, продолжал вслепую наносить удары… — А жаль. Но если ты соберешь своих людей, троллоки, возможно, и не решатся напасть снова. Безликого, чтобы их подгонять, нет, а сами они не любят лезть на рожон. Хотя кто знает… Их, как я понимаю, не меньше сотни. Сейчас, пожалуй, чуточку меньше — некоторых вы уложили. — Страж спокойно всматривался в тени под деревьями. Лишь обнаженный клинок указывал на то, что он настороже.
Перрин был ошарашен. Аланна зачем-то хочет его видеть? Послала за ним Стража? И он поспел как раз вовремя, чтобы спасти ему жизнь. Ему — а остальные…
С трудом держась на ногах, Перрин вновь возвысил голос:
— Двуречье, ко мне! Все ко мне, во имя Света! Ко мне! Сюда!
Он не переставал звать, пока среди деревьев не появились знакомые фигуры. Люди брели спотыкаясь, поддерживая друг друга. Их лица — потрясенные, вопрошающие лица — были перепачканы кровью. Некоторые потеряли свои луки. Появились и айильцы. Они, кажется, не пострадали, хотя Гаул слегка прихрамывал.
— Троллоки появились не там, где мы их ждали, — промолвил Гаул.
Ночь оказалась холоднее, чем мы ждали. Дождь был сильнее, чем мы ждали.
Он мог бы произнести это тем же тоном, что и эти ужасные слова.
Невесть откуда появилась Фэйли, вместе с лошадьми. С половиной лошадей, среди которых оказались Ходок и Ласточка, и девятью из двенадцати оставленных с нею парней. На щеке девушки красовалась царапина, но она была жива. Жива!
Перрин бросился навстречу, порываясь обнять ее, но Фэйли отстранилась и, что-то сердито бормоча, принялась расстегивать его кафтан, чтобы осмотреть место, откуда торчал обломок толстой стрелы. Перрин окинул взглядом подошедших товарищей. Кое-кого недоставало:
Кенли Ахана, Били ал'Дэй, Тивена Марвина. Он заставил себя вспомнить имена всех, кого не видел перед собой, и сосчитать их. Двадцать семь человек.
— Раненые все здесь? — хрипло спросил Перрин. — Там кто-нибудь остался?
Рука Фэйли дрожала на его боку, лицо девушки выражало тревогу и гнев. Она имела право сердиться. Как он посмел втравить ее в эту историю?
— Остались только мертвые, — ответил Бан ал'Син. Лицо его было свинцово-серым, и голос казался таким же.
— Я видел Кенли, — промолвил Вил, содрогаясь при этом воспоминании, — его голова застряла между сучьями дуба, а тело валялось у подножия. Насморк бедолагу больше не мучает. — Вил чихнул. Выглядел он напуганным.
Перрин тяжело вздохнул и тут же горько пожалел об этом — нестерпимая боль в боку заставила его стиснуть зубы. Фэйли порывалась вытащить засевшую в боку стрелу, но он мягко отстранил девушку, несмотря на ее протесты. Времени заниматься своими ранами не было.
— Раненых — на лошадей, — приказал Перрин. — Айвон, нападут они на нас снова? — В лесу стояла странная тишина. — Айвон!
Тот подошел, ведя под уздцы свирепого на вид боевого коня мышастой масти, и Перрин повторил свой вопрос.
— Может, да, а может, и нет. Сами троллоки рисковать не любят и без Получеловека скорее набросятся на беззащитную ферму, чем на отряд стрелков. Поэтому прикажи всем держать наготове луки, даже тем, у кого нет сил натянуть тетиву. Возможно, тогда троллоки решат, что овчинка не стоит выделки.
Перрин поежился. Если троллоки все-таки нападут, они без труда расправятся с обессилевшими, израненными людьми. Только Гаул, Девы и Айвон способны дать им отпор. И Фэйли. Ее темные глаза пылали гневом. Он, Перрин, обязан позаботиться о ее безопасности.
Страж и не подумал предложить своего коня для перевозки раненых, и это было разумно. Во-первых, свирепый жеребец вряд ли подпустил бы к себе чужака, а во-вторых. Страж верхом на боевом коне представлял собой грозную силу, а сила, если троллоки все же нападут, потребуется.
Перрин попытался было посадить Фэйли на Ласточку, но девушка сердито фыркнула:
— Ты же сам сказал — лошади для раненых. Разве нет?
