– Так-то оно так, но я что-то сомневаюсь, что пташки небесные притащат нам сюда еду. Боюсь, рано или поздно все равно придется встать. – Хотя посидеть здесь часок было бы вовсе не худо. А то и денек. – И вообще, – сказал он вслух, – какие туг могут быть птицы? И откуда они возьмут еду?
– Возможно, Руидин не всегда был таким, как сейчас, Мэт, – отозвался Ранд. – Кто знает… А может быть, Авендесора росла в каком-нибудь другом месте.
– В каком-нибудь другом, – пробормотал Мэт. – Я и сам не прочь оказаться в каком-нибудь другом месте. – Хотя под этим деревом мне… не так уж плохо.
– В каком-нибудь другом? – Ранд обернулся и глянул на сверкающие неподалеку колонны. – Увы, долг тяжелее горы.
Это была часть поговорки, которую Ранд подхватил в Порубежье: "Смерть легче перышка, долг тяжелее горы".
Мэт подумал было: "Что за чушь", но тут Ранд поднялся, и он нехотя последовал примеру друга.
– Как считаешь, найдем мы там что-нибудь?
– Я считаю, что дальше должен отправиться один, – с расстановкой произнес Ранд.
– Ты что? Зачем я, по-твоему, сюда притащился? Я не собираюсь после всего этого идти на попятную! – Как бы мне этого ни хотелось!
– Не в этом дело, Мэт. Если ты войдешь в кольцо колонн, то выйдешь оттуда айильским клановым вождем или погибнешь. А может быть, лишишься рассудка. Кажется, другого выхода нет. Разве что для Хранительниц Мудрости, но это совсем другое дело.
Мэт призадумался. Умереть и вернуться к жизни заново. Так ему было предсказано. Особого желания становиться вождем клана у него не было – если он попробует, айильцы, скорее всего, насадят его на копья.
– Положимся на удачу, – промолвил он, доставая тарвалонскую марку. – Пусть решит моя счастливая монета. Выпадет пламя – я иду с тобой, ну а если голова – остаюсь здесь.
Мэт подбросил монету прежде, чем Ранд успел возразить, но – невиданное дело! – не сумел ее поймать. Проскользнув между пальцами, монета упала на мостовую, пару раз подпрыгнула и стала на ребро.
Мэт укоризненно глянул на Ранда:
– Твои штучки? Не можешь без них?
– Я тут ни при чем.
Монета упала, и взору Мэта предстало лишенное возраста женское лицо в окружении звезд.
– Похоже, Мэт, тебе придется остаться.
– А ты не… – Больше всего Мэту хотелось, чтобы Ранд не направлял Силу в его присутствии. – Чтоб мне сгореть, коли ты хочешь, чтобы я остался, останусь – так и быть. – Он подобрал монету и спрятал ее в карман. – Слушай, отправляйся туда, делай то, что тебе надо, и возвращайся. Я хочу убраться отсюда – так что не рассчитывай, что я буду дожидаться тебя вечно. И не надейся, что я полезу тебе на выручку, – так что будь поосторожней.
– А я и не думал на тебя рассчитывать, Мэт, – сказал Ранд.
Мэт недоверчиво уставился на приятеля. Насмехается он, что ли?
– Ну, ежели так, ты знаешь, что меня туда не заманишь. А сам давай иди, становись вождем этих проклятых айильцев. Физиономия у тебя как раз подходящая.
– Не ходи туда, Мэт. Что бы ни случилось, не ходи. Ранд дождался кивка Мэта и только тогда направился к колоннаде. Мэт смотрел ему вслед. Ранд приблизился к сверкающим колоннам и почти мгновенно пропал из виду. Обман зрения, сказал себе Мэт, глаза слепит – вот и мерещится невесть что. Просто обман зрения. Он двинулся вдоль колонн, стараясь держаться от них подальше и пытаясь углядеть между ними Ранда.
– Эй, ты! – крикнул он. – Поостерегись! Бросил меня в этой паршивой Пустыне с Морейн и айильцами, а сам принялся за свои фокусы! Я тебе шею сверну, будь ты хоть тысячу раз Возрожденный Дракон! – Мэт помолчал и выкрикнул снова:
– Если нарвешься на неприятности, пеняй на себя – я тебя выручать не полезу! Ты меня слышишь?
Ответа не было.
Е сли через час он оттуда не выберется…
– Сумасшедший, – пробормотал Мэт, – надо напрочь лишиться рассудка, чтобы сунуть голову в это осиное гнездо. И нечего на меня рассчитывать. Умеешь направлять эту проклятую Силу – вот и выбирайся с ее помощью.
Е сли через час он не появится, я уйду. Просто повернусь и уйду. Вот так. Уйду – и весь сказ. Стеклянные столбы сверкали так, что у Мэта, всматривавшегося в них слишком пристально, заболела голова. Он отвернулся и двинулся назад тем же путем, что и пришел, с опаской поглядывая на тер'ангриалы, заполнившие всю площадь. И что он только здесь делает? Зачем здесь торчит?
Неожиданно Мэт замер. Он увидел большую, странно искривленную дверную раму из полированного краснокамня – глаз будто соскальзывал всякий раз, когда юноша пытался оглядеть ее по периметру. Он медленно двинулся к ней, проходя между поблескивавшими фасетчатыми шпилями высотой в человеческий рост и низенькими золочеными коробками, наполненными стеклянной крошкой. Он шел, не отрывая глаз от рамы.
