– Аланна поручила мне разыскать тебя. Таились вы неплохо, но семь десятков лошадей хочешь не хочешь, а оставят следы. – Смуглый, худощавый Страж держался невозмутимо, словно раскуривал трубочку возле очага. – Троллоки не были связаны с этим… – Страж указал мечом на Мурддраала, который, и упав, продолжал вслепую наносить удары… – А жаль. Но если ты соберешь своих людей, троллоки, возможно, и не решатся напасть снова. Безликого, чтобы их подгонять, нет, а сами они не любят лезть на рожон. Хотя кто знает… Их, как я понимаю, не меньше сотни. Сейчас, пожалуй, чуточку меньше – некоторых вы уложили. – Страж спокойно всматривался в тени под деревьями. Лишь обнаженный клинок указывал на то, что он настороже.
Перрин был ошарашен. Аланна зачем-то хочет его видеть? Послала за ним Стража? И он поспел как раз вовремя, чтобы спасти ему жизнь. Ему – а остальные…
С трудом держась на ногах, Перрин вновь возвысил голос:
– Двуречье, ко мне! Все ко мне, во имя Света! Ко мне! Сюда!
Он не переставал звать, пока среди деревьев не появились знакомые фигуры. Люди брели спотыкаясь, поддерживая друг друга. Их лица – потрясенные, вопрошающие лица – были перепачканы кровью. Некоторые потеряли свои луки. Появились и айильцы. Они, кажется, не пострадали, хотя Гаул слегка прихрамывал.
– Троллоки появились не там, где мы их ждали, – промолвил Гаул.
Ночь оказалась холоднее, чем мы ждали. Дождь был сильнее, чем мы ждали.
Он мог бы произнести это тем же тоном, что и эти ужасные слова.
Невесть откуда появилась Фэйли, вместе с лошадьми. С половиной лошадей, среди которых оказались Ходок и Ласточка, и девятью из двенадцати оставленных с нею парней. На щеке девушки красовалась царапина, но она была жива. Жива!
Перрин бросился навстречу, порываясь обнять ее, но Фэйли отстранилась и, что-то сердито бормоча, принялась расстегивать его кафтан, чтобы осмотреть место, откуда торчал обломок толстой стрелы. Перрин окинул взглядом подошедших товарищей. Кое-кого недоставало:
Кенли Ахана, Били ал'Дэй, Тивена Марвина. Он заставил себя вспомнить имена всех, кого не видел перед собой, и сосчитать их. Двадцать семь человек.
– Раненые все здесь? – хрипло спросил Перрин. – Там кто-нибудь остался?
Рука Фэйли дрожала на его боку, лицо девушки выражало тревогу и гнев. Она имела право сердиться. Как он посмел втравить ее в эту историю?
– Остались только мертвые, – ответил Бан ал'Син. Лицо его было свинцово-серым, и голос казался таким же.
– Я видел Кенли, – промолвил Вил, содрогаясь при этом воспоминании, – его голова застряла между сучьями дуба, а тело валялось у подножия. Насморк бедолагу больше не мучает. – Вил чихнул. Выглядел он напуганным.
Перрин тяжело вздохнул и тут же горько пожалел об этом – нестерпимая боль в боку заставила его стиснуть зубы. Фэйли порывалась вытащить засевшую в боку стрелу, но он мягко отстранил девушку, несмотря на ее протесты. Времени заниматься своими ранами не было.
– Раненых – на лошадей, – приказал Перрин. – Айвон, нападут они на нас снова? – В лесу стояла странная тишина. – Айвон!
Тот подошел, ведя под уздцы свирепого на вид боевого коня мышастой масти, и Перрин повторил свой вопрос.
– Может, да, а может, и нет. Сами троллоки рисковать не любят и без Получеловека скорее набросятся на беззащитную ферму, чем на отряд стрелков. Поэтому прикажи всем держать наготове луки, даже тем, у кого нет сил натянуть тетиву. Возможно, тогда троллоки решат, что овчинка не стоит выделки.
Перрин поежился. Если троллоки все-таки нападут, они без труда расправятся с обессилевшими, израненными людьми. Только Гаул, Девы и Айвон способны дать им отпор. И Фэйли. Ее темные глаза пылали гневом. Он, Перрин, обязан позаботиться о ее безопасности.
Страж и не подумал предложить своего коня для перевозки раненых, и это было разумно. Во-первых, свирепый жеребец вряд ли подпустил бы к себе чужака, а во-вторых. Страж верхом на боевом коне представлял собой грозную силу, а сила, если троллоки все же нападут, потребуется.
Перрин попытался было посадить Фэйли на Ласточку, но девушка сердито фыркнула:
– Ты же сам сказал – лошади для раненых. Разве нет?
