Судьба завела Кейт в тупик. Получив силу повелителя подземного царства, она и не подозревала, что станет пленницей. Теперь на кону не только жители Астерии, но и Мондрада, чей король решил использовать дар богов в личных интересах. Но о наследии Кейт узнал не только он. Корона утратила значимость. Среди борьбы между четырьмя враждующими кланами Чаннинг отправляется на поиски любимой. Успеет ли он освободить Кейт, и смогут ли они сохранить узы, которыми были связанны?
Запах морского бриза разъедал ноздри, а тошнотворный ком в горле заставил резко сесть. Я прикрыла рот рукой, стараясь сдержать содержимое желудка, которое покачивалось в такт волн. Глаза сопротивлялись до последнего, будто их сшили белой нитью. Вроде мягкой и пушистой, но крепкой как сталь. Будто грязного песка туда насыпали. Не сразу и растворилась мутная пелена. В конце концов она разошлась словно волна, наткнувшаяся на острую пику высокого краеугольного валуна. Каждое покачивание стены напротив отдавалось звоном в ушах и перемещающейся, словно скачущая пышнохвостая белка, боли в затылке. Так и хотелось смахнуть ее рукой, но все же…
Смерть оказалась не такой уж страшной. Ни тебе котлов, где варятся человеческие останки. Ни жалящего солнца над головой. Ни чего такого ужасающего. Всего лишь маленькая комнатка на корабле. Кровать, явно прибитая к полу. В противном случае я каталась бы на ней взад-вперед, как затерявшаяся в море лодка. Тишина. Лишь плеск волн нарушал покой, когда они наседали на стены, за которыми сейчас пряталась я. Холодная влага остро ощущалась даже сквозь дерево. Пришлось еще раз удивиться почему меня не жарят на костре какие-либо черти, как вдруг послышались голоса. На верхней палубе присутствовало много людей и, судя по тону их разговоров, они не были похожи на мучеников.
Голоса матросов теперь казались сладостной музыкой. Вернее, не их слова. Я наслаждалась тем, что кошачий дух не оставил меня, и его дар никуда не делся даже после смерти. Мамино наследие осталось вместе с когтями, которые не раз помогали выжить даже в самые опасные повороты судьбы. Это очень обрадовало, чего нельзя было сказать о нагом теле под толстой материей мужского плаща.
Воздух в каюте казался прохладным, но мне было жарко, то ли от растерянности, то ли от силы повелителя ада, которая струилась теперь в венах.
Я собиралась проверить голову на наличие обретенных рогов или прибавки к груди, но увы. Чудо не произошло. Вернее, изменения я не ощутила. А вот боль в руке действительно оказалась жгучей, из-за чего вновь скрутило живот. Источником оказался лик волка, воющего на луну, выжженный прямо на внутренней стороне ладони. Раньше это был медальон Чаннинга, который я сжала в кулаке, чтобы не потерять, в тот самый момент, когда адское пламя вырвалось на свободу. Оно сделало медальон частью меня, как напоминание о том, к кому неравнодушно сердце.
Я прислушалась, но не услышала родного голоса, как и не почувствовала запаха, который меня всегда оберегал. Сердце сжалось в груди, словно от него оторвали части. Наспех. Разрывая плоть на куски. Мне нужен был Чаннинг. Мне не хватало его теплоты и добрых глаз, даже когда он сердился. Предательская слеза задержалась на реснице. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы собрать мысли в кулак.
Рука откинула в сторону колкий чужой плащ. Я свесила ноги, и взгляд невольно упал на платье. Оно мирно лежало на столе, как красная тряпка для быка. Только черная. Бархатная ткань была расшита золотой нитью. Волны грубо ударились о корму, качнув корабль, и живот вновь сделал пируэт. Хотелось встряхнуть его как мешок и вывернуть наизнанку. Я не была уверена, была ли причина в качке или в узоре с завитками и растительной грядой. Холодный металл обжег кожу шеи. Рука потянулась к ожерелью. Я попыталась снять его, но безуспешно. Металл казался почти невесомым, чего нельзя было сказать о настроении, которое превращалось в ораву пчел, в улей которых какой-то дурак бросил даже не один камень.
Хорошей новостью было то, что я жива. На этом все прелести от того, что я осталась в живых, заканчивались и начинались серые будни, а именно с того, что я понятия не имела, где находилась. Чаннинга не было со мной.
