— Ну, вот, узнаю назаровскую породу! Сразу повеяло добрыми воспоминаниями, когда мы с твоим дедом, сцепившись, спорили до хрипоты обо всем на свете. Великий антагонист, эх! Ну, тебе неинтересно со мной, вижу. Ждешь от меня какой-то пакости. А зря. Я чужого не беру, своего не отдаю.
— К чему эти предисловия, Леонид Сергеевич? — вежливо поинтересовался Никита. — Я тоже не любитель топтаться кругами. Тем более, ваша позиция мне ясна.
— Возненавидел старика? — усмехнулся Патриарх. — А ты не торопись. Если наши жены договорятся между собой — быть нам добрыми соседями. Я-то, знаешь, Светочку всю жизнь боготворю и слушаюсь, как мальчишка сопливый, ей-богу. Сколько раз отводила своей Силой от меня смерть, не поверишь.
Никита навострил уши. Неужели старик начнет раскрывать свою душу незнакомому, в общем-то, человеку, да еще молодого и не битого жизнью. Ага, не стал. Помолчал, что-то прикидывая в уме, махнул рукой.
— Было, было. И ты не пренебрегай советами Берегини.
— И все же? Насчет добрососедства, — с любопытством напомнил Никита.
— Как ты сам смотришь на совместные проекты? — Городецкий заметил, что гость осушил свой бокал и снова налил янтарно-соломенный напиток. — Скажем, строительство туристического комплекса возле Белозерска, катание на яхтах, катамаранах, прочие развлечения.
— Совместный пай на ваших землях? — удивился Никита. Сильно удивился. Настороженности не было. К чему бы Городецкому строить какие-то интриги далеко от Вологды?
— Да, на моих, — подтвердил старик. — Но не за просто так. Выдохни спокойно. Я еще не выжил с ума, чтобы совать руку в пасть зубастой щуке. Хе-хе! Да не сердись, я с особым почтением, Никита Анатольевич!
— Что в обмен?
— Акции «Изумруда», — припал к бокалу Патриарх.
— Да зачем вам акции техномагической корпорации? — изумился Никита.
— Внукам, — ответил князь. — Твоя империя сейчас имеет высокую ликвидность, и в будущем я не вижу никаких предпосылок к падению. Тем более, что за твоей спиной стоят очень высокие люди.
— Все равно рискуете, — покачал головой Никита. — А если со мной что случится?
— Так для чего Константин Михайлович скупал акции год назад с помощью спекулятивных операций? — хитро прищурился Патриарх. — Не просто же так, да?
— И откуда у вас такие сведения, Леонид Сергеевич? Просто поражаете осведомленностью.
— А я не зря некоторое время жил в столице, остались друзья…
— Надеюсь, не из клана князя Балахнина?
— Алексей Изотович весьма влиятельное лицо в России, но я стараюсь не пользоваться его услугами.
Посыл оказался прямым, как штыковой удар. Возможно, что Городецкий хорошо осведомлен об отношениях Никиты с Балахниным, и исходя из ситуации, выстраивает свою линию поведения. Тут бы не поддаться на уловки опытнейшего старика.
— Значит, вы хотите пустить меня в долю взамен на процент акций «Изумруда»?
— А тебя не устраивает мое предложение? В прошлом году Белозерск испытал весьма большой наплыв желающих комфортно отдохнуть. С нашими капиталами можно развернуться во всю широту славянской души. Бернские озера или Баден-Баден игрушкой покажутся.
— Н-да, оригинально, — покрутил головой Никита. — И неожиданно…
— Так я не тороплю, — добродушно ответил Городецкий. — Можешь обсудить мое предложение с финансистами, адвокатами, знающими мою кухню людьми. Я не собираюсь ничего прятать от будущего партнера, надеюсь.
— Хм, а какой процент акций планируете за туристический пай?
— Пять, не меньше, — старик блеснул глазами, не потерявшими юношеский задор.
Никита сдержался. Городецкий его явно провоцировал. Доходы его клана не были настолько малы, чтобы так нагло требовать за пай пять процентов акций! Улыбнувшись Патриарху, давая понять, что расценил ход князя правильно, отрезал:
— Два процента. Даже мой тесть не просил больше пяти.
Старик кивнул, нисколько не обижаясь, и не сердясь. Допил херес, аккуратно поставил бокал на поднос, взял пластину копченого мяса и крепкими зубами перемолол его, ощущая послевкусие напитка.
— А если все же пять, но за информацию? — все-таки выложил напоследок хитрый лис.
— Какую, Леонид Сергеевич? — странная настойчивость Патриарха уже раздражала.
— Могу сказать, как звали твоего отца, — Городецкий впился взглядом в лицо вздрогнувшего Никиты. Молодой парень еще не умел держать такие удары. Но князю и не нужны были доказательства его слабости. От таких новостей кого угодно кондрашка хватит. — Из чьего Рода, чей сын…
— Интересно, — кашлянул Никита, ощущая сухость в горле. — Откуда бы?
— Не забывай, Никита Анатольевич, какими мы были соседями с твоим прадедом. Хоть и грызлись, но знали друг о друге столько всего, что опасно было делиться с кем-то третьим.
— Да мне как-то сейчас не до этого, — пожал плечами волхв. — У меня вообще до шестнадцати лет не было настоящей семьи, и ничего — пережил. В Албазине, кстати, приемные отец с матерью, сестра. На что мне имя человека, бросившего мать в трудную минуту? Прощение или раскаяние в его глазах увидеть?
