День за окном угасал, неумолимо скатываясь к вечеру. Солнце покрыло небо серебристо-розовым светом, торжественно оповещая мир о своём закате. Его прямые лучи проникали сквозь полупрозрачные шторы, причудливо преломлялись на стенах, играли на хрустальных плафонах люстры, ложились оранжевыми пятнами на простыни и подушки и на их молодые тела. Яков сдёрнул с неё и с себя и бросил к ногам простыню, чтобы дать ей и себе возможность смотреть и наслаждаться обнажёнными телами. Его представления о человеке ещё несли в себе некоторую печать романтизма. Он считал красивое гармоничное тело проявлением прекрасной души, великолепным сосудом, в который она заключена и где происходит её загадочная чувственная жизнь. Недостаток внешней красоты означал для него ущербность и духовную незавершённость. Поэтому главная задача души заключалась в том, чтобы совершенствовать и облагораживать человека с целью достижения наибольшей внутренней и внешней гармонии. Он с нескрываемым удовольствием смотрел на неё и касался её рук и грудей, стройных упругих бёдер. Её редкой красоты тело играло и светилось, откликаясь на его прикосновения лёгкой волной возбуждения.
– Ты удивительно хороша, Лена. Ты, наверное, даже не представляешь, насколько ты прелестна!
Яков поцеловал её припухшие мягкие губы и откинулся на подушку.
– И все мои сокровища могут достаться в чужие мерзкие лапы. Неужели ты этого допустишь?
Лена прильнула к его широкой груди и посмотрела на него.
– А что, этот тип за тобой ухаживает? – спросил Яков с некоторым опасением.
– И делает всё мастерски, лучше, чем ты, – с вызовом сказала Лена.
– Удивительно, как я мог тебе понравиться? Как ты вообще посмотрела в мою сторону? – усмехнулся он.
– Я сама удивляюсь. Пришёл, увидел, победил, как Юлий Цезарь, – произнесла она с заметной иронией.
– Неужели это был я, а не грубый отвратительный мужик, неандерталец с булыжником в руке?
Яков уверенно с любопытством втягивался в игру.
– Яшенька, миленький! Именно он с его обворожительной улыбкой и светскими манерами неандерталец по сравнению с тобой.
– Какая искусная тонкая лесть. Ты ещё и умна, не только красива. Перефразируя Пушкина, я бы сказал: «Ум и красота – две вещи несовместные».
Яков взглянул на белый, местами потрескавшийся потолок спальни.
– Как видишь, есть исключения из этого правила. Разве ты не рад, что как раз такая женщина и досталась тебе?
Лена обняла его за шею, навалившись на него всем телом. Горячая волна желания поглотила его, и он, перевернув её на спину, тотчас овладел ею.
– Любимая, да я не рад, я счастлив, как последний идиот. С тобой я ощущаю удивительную сексуальную гармонию.
Он был полон сил и жгучей всепоглощающей страсти.
– Твои родители скоро придут. Не хочется уходить, но придётся.
Наконец их охватил бурный оргазм. Он то отступал, то нарастал с новой силой, пока её руки не ослабели и он не откинулся на бок, продолжая ласкать её живот и вздымающуюся от глубокого дыхания грудь.
– Он сделал мне предложение, Яша. – Лена, утомлённая и прекрасная, посмотрела на него. – Он делает это при каждой встрече. Он просто обезумел, – проговорила она.
– И что ты ему ответила? – спросил Яков, всё больше и неотвратимей погружаясь в сон.
– А как ты думаешь? Разве при наших отношениях ответ не очевиден? – с некоторым отчаянием произнесла она.
– Нет, не очевиден. Когда мужчина настойчив, женщина может не устоять. Ты же сама сказала, что он не раз делал предложение и сдаваться не собирается.
Якову удалось побороть сонливость, и теперь их глаза встретились.
– Яшенька! Мы с ним уже были близки. Он оказался слишком напористым, и я уступила.
– Этого не может быть, не верю.
Яков поднялся и сел, свесив ноги с широкой постели.
– Может, Яшенька. После нашего разговора я совсем отчаялась. Это от безысходности, милый, прости меня. Вот я вся здесь перед тобой и ничего не хочу скрывать от тебя.
В глазах её стояли слёзы.
– И каков он в постели? – В его голосе послышалась ревность.
– Я ничего не чувствовала, закрылась совершенно и думала о тебе. Это было просто механическое действие, я не испытала ни возбуждения, ни оргазма, а когда он кончил, тут же отстранилась от него, мне было противно.
Лена поднялась и обняла Якова, прижавшись к его спине.
– Знаешь, как в народе говорят? «Стерпится – слюбится». Привычка трансформируется в любовь, а любовь станет привычкой. Закон повышения энтропии в семейных отношениях, – цинично произнёс он.
Яков будто уже принял какое-то решение и теперь испытывал её.
– О чём ты, Яшенька? Лучше утопиться, чем выйти замуж без любви.
Лена заплакала, давая волю слезам, градом катящимся по её щекам.
– Со мной поедешь, Лена? А, Лена?
Он повернул к ней лицо, и ему стало нестерпимо жаль её и себя.
– Этот проклятый Израиль. Кто его только выдумал, зачем он тебе, что ты там потерял? Да он не стоит и мгновенья нашей любви.
Она рыдала во весь голос, и её прекрасное тело вздрагивало в последних лучах заходящего солнца.
