Он пустился следом, и через несколько мгновений ее догнал. Но Сара смотрела прямо перед собой, и глаза ее искрились гневом. Да и Редер вдруг понял, что слишком устал для продолжения разговора. «День был длинный и напряженный, – напомнил он себе. – Возможно, ты просто что-то не то сболтнул».
Хотя глубинный инстинкт подсказывал ему, что молчание тоже может быть неверно истолковано.
«О Господи, – подумал Редер, – все это так запутанно. Я просто хочу лечь в постель. А мир с его проблемами пусть куда подальше катится».
Редер сбросил второй ботинок и ненадолго присел на край койки, слишком усталый, чтобы так сразу снять носки. Они с Сарой доложили о нападении на гражданской стороне КПП, после чего со всем подобающим сочувствием оказались втянуты в тот самый бюрократический кошмар с заполнением всевозможных бланков, который так часто в художественных фильмах о дегуманизации человечества показывают.
Сотрудники гражданской службы безопасности казались так искренне расстроены инцидентом, что без конца продолжали извиняться и восклицать. Однако Редер поверил в их искренность, только когда они сказали:
– Здесь такого просто не бывает. Сами подумайте, куда им отсюда сбежать?
«Действительно, – устало подумал Питер, – куда?»
Они с Сарой приняли любезное предложение проводить их до корабля, после чего расстались с измученными пожеланиями доброй ночи, кривыми улыбками и неловкими жестами. Спать им до очередной вахты оставалось совсем немного.
«Ладно, – подумал Питер, – она уже взрослая девочка. И наверняка не нуждается в моей помощи, чтобы свою койку найти». Но все же компания Сары очень ему понравилась. И он искренне сожалел, что между ними вдруг такая кошка пробежала. «А, к черту, – подумал он затем. – Мне что, больше подумать не о чем? – Тут Питер потер лоб. – Если бы я только мог думать».
Тут затрезвонил интерком. Он опустил стол и нажал на кнопку. На тонком стенном экране появилась одна из сотрудниц службы безопасности станции, и Питер подавил мучительный стон.
– Простите, что так поздно вас беспокою, – сказала она, – но я подумала, что вы захотите это узнать. Убитый человек работал здесь грузчиком. Его документы оказались очень хорошей подделкой, иначе, уверяю вас, его бы на станцию не допустили. Хотела бы я вам больше рассказать. – Женщина развела руками. – Но не похоже, что он с кем-то связан. Компания, на которую он работал, как раз должна была его уволить. А отсюда вытекает, что он автоматически отправился бы домой. Домой в данном случае означает – на Каттавасию. – Холодный маленький аванпост, прежде всего известный своей заброшенностью.
– Когда ему предполагалось отбыть? – спросил Редер.
– Завтра, – с мрачным видом сообщила женщина.
– А вы не могли бы…
– Проверить, нет ли на борту кого-то из его компаньонов? Да, сэр, мы об этом подумали, – натянуто кивнула она.
– Извините, – сказал Редер. – Я слишком устал, чтобы кому-то советы давать.
– Доброй ночи, сэр. Надеюсь, завтра мы сможем больше вам рассказать.
Он лишь махнул рукой и нажал кнопку отмены. А потом боком повалился на койку и заснул раньше, чем его голова шлепнулась на подушку.
– Дебилы! – орал человек в маске. – Идиоты, кретины! Еретики! Что было в ваших жалких мозгах?
– Мы хотели как лучше, Приближенный, – сказал Ступе Грехобор. Он злился на себя за низкопоклонство, но его страх одолевал злость. Приближенный мог приказать ему покончить с собой, и он был бы вынужден это сделать – или вечно страдать от адовых мук. – Нам представлялось, что смерть этого офицера была бы в высшей степени деморализующей.
– Верно, была бы, – подтвердил Приближенный. – Но она также была бы в высшей степени подозрительной! – Последнее слово он уже просто проревел. – Наши враги далеко не такие безмозглые! – Подразумевалось, что Грехобор именно такой. – Когда они видят, что два офицера с одного и того же корабля, занятые на одном и том же посту, буквально один за другим встречают смерть, они об этом крепко задумываются. Не так ли, Ступе?
Высвеченная экраном фигура в маске и плаще с капюшоном сделала паузу, и Грехобор обиженно пробормотал:
– Так точно, Приближенный.
– Большое спасибо, что согласились, – оскалился Приближенный. Темная фигура взяла еще одну паузу, а затем прошипела: – Этот офицер – моя забота. Так же как и «Непобедимый» – моя задача, а не ваша. Эту задачу я должен выполнить так, как сочту нужным. Вам понятно?
– Так точно, Приближенный.
– Хо-ро-шо. Разумеется, об этом инциденте будет доложено Толкователям.
Грехобор лишь охнул и умоляюще поднял руки.
– Результаты, а не намерения – вот что приводит нас в рай, – наставительно заметил Приближенный. – Вы должны молиться, Грехобор. И если ваши молитвы будут услышаны, наказание несомненно будет легким. Но отныне и вовек, Ступе, не попадайтесь мне на глаза.
Экран потемнел, а Грехобор остался стоять, весь дрожа, нижняя его губа неуправляемо дергалась. Наконец он не выдержал и упал на колени, горько рыдая о том наказании, которое теперь ему полагалось. В любом случае оно должно было стать ужасным. И куда большим, нежели он заслуживал.