– Разумно, – кивнул князь. – Ну, сам смотри. Не буду учить, как лучше поступить. Захочешь услышать его имя – милости просим в мой дом. Вот тогда и поговорим по-настоящему.
Стеклянная панель снова была поднята, отсекая любую возможность сидящим впереди прислушаться к разговору молодых супругов. Никита с некоторой долей растерянности передал разговор с Городецким, особенно последнюю его часть.
– Представляешь, пять процентов акций за имя человека, бросившего мою маму в трудную минуту! – Тамара никогда еще не видела своего мужа одновременно и злым, и раздраженным, и по-мальчишески обиженным. – И еще намекнул, что настоящий разговор пойдет только после моего согласия!
– А что ты хотел? Переиграть старого хрыча на его поле? – удивилась девушка, поглаживая Никиту по руке. – Игрок высочайшего класса, как его охарактеризовала Светлана Павловна. Столько лет прожить под одной крышей и тонко чувствовать любую фальшь в словах… Это надо уметь.
– Вы о чем, Тамара Константиновна? – усмехнулся Никита, силясь войти в норму.
– О том самом, дражайший мой супруг, – не осталась в долгу Тамара, подколов волхва. – Меня сразу предупредили, что Городецкий начнет тебя шантажировать.
– Врал, значит?
– Нет, не врал. Он знает имя твоего биологического отца. Княгиня подтвердила. Но тоже предпочла держать язык за зубами. Из чего делаю вывод: всю погоду в доме определяет старик. Теперь дело за тобой. Хочешь найти отца – жертвуй пятью процентами акций. Не хочешь – отдавай два-три за совместное предприятие в Белозерске.
Тамара замолчала и пожала плечами. Здесь она ничего не решала, мудро отойдя в сторону, как и пожилая берегиня когда-то. Муж – стержень семьи, его голова, а жена – двигатель, заставляющий эту голову принимать нужные решения. Никита – еще мальчишка с эмоциями, старательно прячущий их в глубину своей души. Старается выглядеть умудренным жизнью человеком, но такие люди, как Городецкий, видят насквозь истинную сущность, дно даже самой мутной реки. Старик знал, чем подцепить Никиту.
– То есть ты не против, если мы объединимся для туристического проекта?
– Неплохая идея, – Тамара задумчиво посмотрела вперед, где яркий свет галогенных фар рассекал мягкую темноту апрельского вечера. Машина уверенно шла по невидимой ниточке, разрывая сопротивление воздуха и дополнительной защитной «сферы», нацепленной Никитой ради большей безопасности. – Но готовься к тому, что этот хрыч поставит себя выше твоих амбиций и желаний.
– Подмастерье из меня сделает?
– Ага, будешь у него учиться управлению капиталами и предприятиями, – усмехнулась Тамара. – Мало тебе «Изумруда» и ткацких мануфактур.
– Ничего, Айдаров вытянет. Амбиций и желаний у него достаточно, – вздохнул Никита. – Милая, мне надо тебе кое-что сказать…
Повисла недолгая пауза, которую Тамара восприняла как сигнал к началу тех трудностей, о которых она сама говорила днем. Сердце тревожно трепыхнулось. Те слова, которые девушка услышала из уст старой берегини, начали оформляться в нехорошую картину. Кто же знал, что Светлана Павловна, помимо ранга берегини, имеет Дар прорицателя! Пусть и не такой сильный, но достаточный, чтобы просчитать всевозможные варианты развития на год!
– Так говори, – ледяным голосом попросила Тамара.
– Мне нужно съездить на Дальний Восток, в Хабаровск и во Владивосток, – Никита с трудом посмотрел на застывшую жену. Она выпрямилась, не касаясь мягкой спинки дивана. – Это необходимо. Речь идет о перспективных разработках для армии. Тем более сейчас.
Никита понимал, что говорит неправильно, что его слова не трогают жену, не заставляют ее принять доводы и причины отъезда.
– Хочешь ехать – езжай, – спокойно ответила Тамара. – В конце концов я знала, за кого замуж выхожу. Истерик устраивать не буду, все равно не помогут.
– Почему? – не выдержал Никита.
– После разговора с княгиней Городецкой мне почему-то сразу вспомнился виртуальный сон, – намекнула жена. – Одинаковый сюжет, картина будущего с небольшими вариациями… Знаешь, что было до того момента, когда я встретилась с тобой в кабинете?
– Ты мне об этом не говорила, – ледяной комок зародился в животе и стал распространять вокруг себя нестерпимую стужу.
– Я ехала на работу, – буднично ответила Тамара. – Просто ехала в «Изумруд», чтобы провести обычный деловой день, как и все дни до этого, несколько лет подряд. Не знаю, сколько: пять, семь, десять. Я точно знала, что мне нужно держать себя в руках до тех пор, пока не появишься ты. Год за годом, чертов год за чертовым годом, изматывающее ожидание чуда… Куда ты пропал? Как ты мог меня оставить одну с детьми на руках?
Резкий переход от спокойной речи к выкрику и мощный удар кулачка в грудь ошеломил Никиту. Он даже не успел сначала среагировать, когда почувствовал запах свежего снега и растущие клинки с фиолетовым отливом. Пришлось схватить жену за плечи и тряхнуть как следует, чтобы она успокоилась.
– Что тебе сказала Городецкая? – прижимая к себе плачущую Тамару, спросил Никита. Клинки исчезли, так и не успевшие налиться смертоносной белизной.
