– Ты излишне требователен ко всем, кого почитаешь вниманием, – улыбнулась женщина и протянула руку вперед. – Мои соболезнования. Извините, Никита, что не смогла приехать. Обстоятельства не позволили.
Никита заколебался. Вот что делать: целовать или пожать? Немного стушевавшись от такой ситуации, все-таки решил взять за пальцы женскую руку и едва прикоснуться к ней, ощущая томный запах жасмина. Судя по довольному виду Городецкого, он не ошибся. Человек старой закалки – он и от других ждал соблюдения правил приличия, принятых в аристократических кругах прошлого века.
– Милый, проводи гостя в залу и познакомь с нашим шумным и несносным семейством, а я подгоню прислугу, – женщина неожиданно для Никиты подмигнула ему, чтобы не видел хозяин, и удалилась, унося с собой легкий шлейф духов. Никита задумался. Если Тамара легко заметила на Городецком «кольчугу» берегини, то Светлана Павловна так же играючи могла разглядеть его защиту. При условии, что жена патриарха – тоже берегиня.
Слегка озадаченный, Никита прошел за стариком в гостевой зал, сопоставимый по размеру с двумя баскетбольными площадками, где центральное место занимал стол из светлого дерева с мощными резными ножками. Вокруг стола собралось семейство Рода, довольно многочисленное, надо признать. Пятеро мужчин разного возраста со своими женами, куча детей, носящихся в дальнем углу помещения, две молодые барышни чуть старше Тамары, вполне себе симпатичные и чем-то похожие на хозяйку дома. Аура обеих переливалась разноцветьем живых красок, в которых не наблюдалось ни единого пятнышка черных или грязно-серых клякс. Никита даже залюбовался, мгновенно поняв, что перед ним сильные целительницы. Вот удивительное дело, почему такой Дар достается в основном женщинам? Из сотни знакомых, имеющих Силу, перевес женщин-лекарок и целительниц был значительным.
Мужчины тоже, по-своему, были одаренными, кто слабо, а кто буквально излучал мощь в пространство. Потенциально опасными оказались двое: молодой мужчина тридцати лет с красивым утонченным лицом и заметным родимым пятнышком под губой и один из пожилых мужчин, невысокий, коренастый, чем-то напоминающий патриарха. Как будто он стремился вцепиться в землю своими корнями для собственной безопасности и устойчивости. Даже пальцы рук казались грубоватыми для аристократа – с толстыми пластинками ногтей, слегка искривленные. Зато три кольца с драгоценными камнями излучают убийственную мощь заклятий. От чего бережется этот персонаж?
– Господа! – с шутливыми интонациями произнес патриарх, войдя следом за Никитой в зал. – Позвольте представить нашего нового соседа, хозяина имения Назаровых, единственного наследника всех капиталов усопшего Анатолия Архиповича, его правнука Никиту Анатольевича! К сожалению, мы не сможем лицезреть супругу господина Назарова. Увы, не всегда желания сходятся с возможностями.
Начался процесс знакомства. К Никите подходили все по очереди, строго соблюдая иерархию родства. Действительно, оба пожилых мужчины были сыновьями патриарха. Старший – Антон Леонидович – с мрачным видом пожал руку Никите и сразу же отошел в сторону. Может, настроение с самого утра не задалось – кто его знает. А вот младший Андрей, тот самый, коренастый и с кольцами-артефактами, оказался веселым малым. Характером и повадками весь в отца. Тоже попробовал продавить ментальной силой защиту Никиты, но сразу же отказался от затеи. Хохотнул, по-свойски похлопал по плечу и отошел в сторону. Затем пошли их жены, тоже по порядку. Галина и Мария, как они сами попросили себя называть. Не без кокетства, конечно, с любопытством, присущим, скорее молодым девушкам, чем зрелым женщинам, оценив гостя.
Сыновья Антона Леонидовича – Роман и Сергей – видно, тоже переняли непонятную неприязнь отца к соседу и здоровались прохладно. Никита подозревал, что для семейства старшего сына патриарха давняя сутяга с Назаровыми передалась генетически, и это было странно. Ведь все прекрасно уживались друг с другом, сев на своих землях, имея с них отличный доход. Или желание откусить побольше земли преобладало над здравым смыслом? Никита понимал бы еще, что речь идет о территории, равной Италии или Болгарии, но никак не о тех тощих пажитях, за которые разбивать друг другу носы – глупость и мракобесие.
У Андрея Леонидовича был один сын, тот самый красавец с родимым пятном под губой, и звали его Григорием, можно сказать – тезка, памятуя о своем втором имени, и те две красотки-барышни: Василиса и Марина.
