– Ни в коем случае, ваше величество, – твердо ответил Суворов. – Они воспримут это как проявление слабости и намека на уступки. Будет еще хуже.
– Но в таком случае мы вступим в войну, рано или поздно, – покачал головой император. – Мне не хотелось бы ввергать страну в кризисную ситуацию. На дальневосточном направлении вдоль границ сосредоточено до двух миллионов штыков китайской армии и трехсоттысячная армия маньчжуров. Конечно, такой дисбаланс сил играет на руку противнику, и он будет давить на больную мозоль русской дипломатии: амурский выступ. Господин Токарев, как Генеральный штаб оценивает угрозу?
Меншиков сделал жест рукой, предлагая Суворову садиться.
Генерал-лейтенант Токарев энергично вскочил и одернул мундир. Папка, лежащая перед ним, была открыта, но начальник Генштаба даже не смотрел в нее, когда начал говорить:
– Угроза военного конфликта, ваше величество – а я настаиваю на этом термине, потому что до полноценной войны наши соседи ситуацию не будут доводить – весьма высока. На протяжении нескольких тысяч километров наших границ от Уссурийска до Албазина стянутые войска маньчжур и китайцев готовы к самому худшему для нас варианту. Китайцы не полезут, но по нашим разведданным готовы поддерживать Цин Го исподволь, чтобы не так сильно выпячивалась их роль в конфликте. К боестолкновениям они готовятся очень энергично. В Цитайхэ мы зафиксировали скопление большого количества китайских магов. Там создан лагерь с полигоном, где отрабатываются принципы ведения боев с русскими волхвами на основе наших разработок. По сведениям агентуры около сорока самых мощных высокоранговых магов проходят обучение у инструкторов…
– Подождите, Андрей Егорович, – едва ли не растерянно проговорил высший иерарх Коллегии Сухарев. – О каких инструкторах вы сейчас сказали? Кто может натаскивать китайцев со своей магией «гу» на противоборство с нашими волхвами?
– Не могу знать, Петр Витальевич, – кашлянул Токарев. – Пока не можем вычислить этих людей. Но, по косвенным признакам, это европейцы. Может, даже и один. Но он точно знаком с принципами русского магического боя.
– Этого еще не хватало, – приложил руку ко лбу Сухарев и пальцами помассировал переносицу. – Как такое возможно? Кто?
– Мы постараемся выяснить, Петр Витальевич, – мягко произнес начальник Генштаба. – Если конкретно по расстановке сил, ваше величество, то против нас маньчжуры используют десять мотопехотных дивизий, одну танковую дивизию с генеральным ударом на «албазинский выступ», три авиационных полка, не считая бандформирований хунхузов. Этих гадов насчитывается до четырех тысяч человек в разрозненных отрядах. Если их направить на решение определенных задач – крови могут попортить изрядно.
– Я вас понял, Андрей Егорович, садитесь, – собрав морщины на лбу, сказал император. – Албазин и Благовещенск – основные направления противника. Там нужно сосредоточить основные усилия, использовать рокадные дороги для переброски техники и войск. Забайкальский, Амурский и Дальневосточный Тайные Дома должны в кратчайший срок прекратить все побочные контрактные работы и сосредоточить усилия по укреплению границ совместно с егерями и казаками. Константин Михайлович, это ваша епархия, займитесь делом, не откладывая.
Средний Меншиков хмуро кивнул, осознавая, что снова придется лететь на Дальний Восток, и возможно, надолго. В принципе, можно и съездить, навести шороху и настроить людей на ухудшение ситуации. Судя по докладам из Хабаровска и Владивостока, никто всерьез не ожидает, что на границе полыхнет. Какое-то разгильдяйство. Городские хозяйства совершенно не подготовлены к военному конфликту. Нужно проверить продовольственные склады, провести мероприятия по экстренному оповещению граждан, усилить полицейский контингент. Китайцы, наверное, своих агентов напихали во все дыры…
– Константин Михайлович, у вас есть предложения? – словно прочитал его мысли брат. – Поделитесь.
– Первым делом предлагаю, – грузно поднялся великий князь Константин, – провести мероприятия по депортации китайцев из наших крупных городов. Кроме тех, конечно, кто получил российское подданство. Но и за ними установить наблюдение.
– Разумно, – кивнул Житин, начальник внешней разведки и контрразведки. – По нашим данным только в Благовещенске сейчас находится около семисот граждан Китая. Конечно, не каждый китаец – шпион, но почти каждый готов шпионить. Это большая проблема для нас, что в Поднебесной существует такая доктрина. Каждый может шпионить – каждый должен шпионить. Если мы депортируем всех пришлых, торговых представителей, учителей по найму, рабочих – останутся российские подданные. Но будут ли они патриотичны к своей новой родине – вот вопрос.
– Да, это проблема, – согласился император. – Как и то, что они целыми взводами совершают вылазки в приграничные с Китаем территории России, выполняют там учебные задачи и, никем не замеченные, уходят назад.
