Гуннар рассказывал, что в ночь с тринадцатого на четырнадцатое июля он со своими приятелями немного (по собственному выражению!) выпил и они поспорили о том, кто отважится оседлать лося. Гуннар заявил, что сделает это, и поставил сто крон. Приятели ответили и поставили по сто против. Прямо из бара они отправились в близлежащий лес искать лосей. Было далеко за полночь, но никто и не думал расходиться по домам, спор есть спор. Они, включив карманные фонари, углубились в чащу и вскоре потеряли друг друга. Когда Гуннар понял, что заблудился и ни приятелей, ни лосей поблизости не видно, он принялся искать дорогу назад. Вышел на тропу, которая вывела его к поляне. На ней обнаружил двоих молодых людей – парня и девушку. Парочка была видна сравнительно хорошо, поскольку поляна освещалась походным светильником на подставке, и к тому же летние ночи в северной Швеции не такие уж темные. Он хотел было окликнуть их и спросить дорогу, но заметил стоящий посреди поляны огромный черный шар – точно такой, о каком рассказывали по новостям. В шаре зияло овальное отверстие. Парень подошел к девушке и обнял ее. Они целовались несколько секунд, затем молодой человек направился к шару. Пока он шел, девушка непонятным образом исчезла – не сразу, не мгновенно, а медленно растворилась (формулировка Гуннара!) в воздухе. Парень тем временем вошел внутрь шара, отверстие затянулось, и аппарат медленно поднялся в воздух. Не прошло и трех секунд, как он умчался прочь.
Резидент вышел на объект по наводке АНБ, которое обнаружило в электронных архивах эстерсундского управления полиции протоколы допроса гражданина, подавшего абсурдное заявление. Его заглавие звучало так: «Инопланетяне похищают шведов, просим принять меры!». Далее Гуннар описывал вышеизложенные события и, разумеется, указывал свои личные данные. Отказать в принятии обращения полиция не имела права, поэтому оно осталось в базе, а предварительное расследование, конечно же, и начинать не стали, тем более что Гуннар слыл в полиции личностью известной, не раз попадавшей под надзор из-за пьяных драк и мелких хулиганств.
Линдблад немедленно разыскал Гуннара и, представившись журналистом, подробно допросил. Тот поначалу уперся: обиженный на весь белый свет, он обвинял власти в коррупции и дискриминации, и поводом для обвинений стал отказ полиции завести дело на основании его заявления. Но правильно сформулированные вопросы в сочетании с личной харизмой резидента и бутылкой дорогого виски сделали свое дело, и Гуннар пересказал всю историю заново. Всплыли некоторые не указанные в заявлении подробности, а именно описание внешности молодых людей на поляне. Парню, по мнению Гуннара, было лет тридцать пять – светлый, высокий, с небольшой щетиной на щеках. Девушка, утверждал Гуннар, совсем юная, беленькая и худющая как тростинка. Линдблад попросил подробно, в деталях описать, как именно исчезла девушка. Гуннар выполнил его просьбу – вышла точь-в-точь сцена, которую Анджела наблюдала на видеозаписи.
Доклад Линдблада завершался информацией о найденном неподалеку автомобиле марки «Вольво V60», брошенном на проселочной дороге примерно в километре от предполагаемого места посадки сферы. Принадлежала ли машина этим двум или оказалась там случайно, выяснить не удалось. Ее взяли напрокат у компании «Хертц», и полиция незамедлительно вернула ее владельцам. Попытка определить, на чье имя был оформлен договор о прокате, не увенчалась успехом – в клиентской базе было проставлено имя и персональный номер некоего Иона Мальмстена, но, по источникам из шведской налоговой службы, этот человек был уже лет десять как мертв.
– Итак, что мы имеем? – произнесла Анджела вслух. Пытаясь собраться с мыслями, она сняла очки, потерла усталые глаза. Затем подошла к окну и закурила очередную сигарету.