Фея вод рассудительно:
- Когда ему понятен наш язык, из света звон серебряный, беззвучный, так, значит, здесь недаром он явился, и посланы к нему мы, это точно!
Фея цветов, проступающая, как девушка в венке:
- Его прозванье Эхо повторяет, знакомое уж очень: Аристей! Поведаем посланье без затей.
Фея гор:
- Есть в поднебесье дивная страна - средь гор высоких, с озером без дна, как неба голубого синь, поскольку свет сияет из глубин в подземных вазах чрез край в алмазах.
Фея вод:
- Из хаоса и тьмы, как из тюрьмы, возник наш свет чудесный, как взор любви прелестный.
Из хаоса возник сей мир, из света соткан, как эфир.
Фея цветов:
- Что наша жизнь - как тайна света? В его сиянии - всего живого мета, его игра и сон, как темен или светел небосклон.
Здесь тайна света, что, несясь в эфире, творит планеты, все живое в мире.
Фея гор:
- Одна из фей из высших сфер сошла на Землю, как пример всех лучших устремлений из цепи превращений.
Но участь женщин на Земле грустна. Цветут мгновенье, как весна.
Фея вод:
- В глубинах здешних, как в темнице, она покоится в гробнице - из света радужных лучей, как первообраз женщин и детей, сей ипостаси двуединой, в красе и тайне дивной.
Аристей, вслушиваясь настороженно, провисает над ущельем.
Фея цветов в тревоге:
- Что может сделать он, когда и джинн не в силах пробудить в ней жизнь? Скорей погубит - без защиты; ведь даос спит, лианами увитый.
Но сладостна мечта, когда в ней все - любовь и красота.
Один из спутников кричит:
- Эй, эй!
Второй:
- Ну, что случилось?
- Аристей! Завороженный словно, он вступал поверх деревьев склона и сорвался… Хватаясь за верхушки на лету, упал в поток гремящий.
Третий в испуге:
- Что? Ах, Боже!
Второй:
- С такой-то высоты - разбился насмерть. И мы за ним последуем, боюсь, куда же вы?
Быстро темнеет, лишь белые вершины дальних гор сияют, отдавая розовым, как цветы абрикоса и яблони.
Нефритовый грот. Аристей, выбравшись из воды, едва отдышавшись, с удивлением озирается.
Аристей в раздумьях:
- Сорвался я с громадной высоты, как снилось мне, бывало, в детстве раннем, когда я подлетал к вершинам гор и на скале отвесном провисал, не в силах более подняться выше…
А спуск еще опасней, да куда? У крыши мира под ногами бездна на сотни верст... Иль я еще лечу, и жизнь моя и сны летят навстречу, и вот сейчас я разобьюсь до смерти.
Аристей с удивлением замечает лучи света, освещающие грот:
- Как угли, разгораясь в куче, камни горят столь ярко, исходя лучами, что грот подобен храму и гробнице.
Сапфиры синевою неба грезят, алмазы, словно озеро без дна, исходят светом из глубин земли…
Опушкой леса - россыпь изумрудов...
Где ж фея, если здесь ее приют?
Духи света в беспокойстве взлетают, как птички, замечая тень мятущегося пришельца. Они узнают Аристея, а он слышит их голоса и видит, словно воочию в небесах представление сказки о фее из страны света, сошедшей на Землю, чтобы внести красоту в мир, погрязший в бесплодной борьбе добра и зла, и она смыкается с его воспоминаниями о матери.
Аристей, словно пробудившись, видит нечто немыслимо чудесное, с сознанием опасности.
В лучах драгоценных камней покоится фея, исчезающе маленькая. Она спит. От нее исходит сияние и благоухание лепестков абрикоса и яблони, то есть изображение, как отражение в зеркале, производит впечатление живого создания.
Аристей вынимает из кармана блокнот с мокрыми листами, впрочем, тотчас высушенными духами света. Он как будто снова заглянул в глаза матери и ощутил ее присутствие, и именно ее образ выходил на листках.
И вдруг содрогается грот, и в него устремляется вода. Духи света, подхватив рисунок художника, упавший в воду, уносятся ввысь.
Аристея стремительный поток горной реки выносит на затопленный луг, где его находят его спутники.
Один из спутников:
- Смотрите-ка! Да это Аристей на отмели!
Второй с безмерным удивлением:
- Он жив, здоров, детина!
Третий, подбегая к Аристею:
- Он жив, но явно не в себе.
- Еще бы! С громадной высоты сорвался в пропасть.
- Что в реку угодил, спасло тебя, наверное.
Аристей, приподнимаясь:
- А что со мной случилось?
- Прошло три дня, как ты сорвался в пропасть, куда спуститься не решились мы.
Один из спутников:
- Да это не дало бы ничего. В потоке горном никого не сыщешь. Но к отмели пристанет и мертвец.
- Живым тебя не ожидали видеть.
Второй, опускаясь на колени:
- Не сон ли это? Россыпь самородков и драгоценных камней? Аристей! Да вы богач! Удачно вы упали.
Аристей, припоминая, в отчаянии:
- Ах, что же это было? Сны из детства? Как мама вдруг исчезла в волнах в бурю, и я бросался в воду и всплывал не в силах утонуть, на дне остаться, как в океане или среди звезд.
И вдруг, из бездн всплывая, я в пещере, святилище любви и красоты, со спящей феей в радужном сияньи цветка живого, нега и мечта растущей тайной жизни, как в ребенке и женщине нагой, - как свет и воды, что мне открылось? Тут сокрылось все, и вновь в потоке я несусь без цели! - Теряет сознание.
Хор духов света является, как игра света в каплях росы:
- Упал рисунок в воду и с листа, как кожу сбрасывают змеи, вдруг воссияла красота живой прелестной феи.
