Хозяин, в чем был, скрывается за входной дверью. У меня имеется время привести в порядок свой внутренний мир. Прислушиваюсь к себе и понимаю, что совершенно трезв, спокоен и настроен скорее благожелательно, чем наоборот.
После «Господи, помилуй, защити и сохрани» ощущаю настоятельную потребность помолиться, и, как ребенок, радуюсь этому. Чтобы не было так стыдно своей внутренней грязи, начинаю с покаяния. Кладу сложенные, как для крестного знамения, пальцы на грудь напротив сердца, обращаю туда все внимание, готовое в любой момент рассеяться и заняться своими блудными делишками. Замечаю, что внимание без особого труда удерживается, чему приятно удивляюсь.
Каждый круг Иисусовой молитвы заканчиваю именованием какого-нибудь греха, например, «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, пьяного», и так далее… Круг за кругом, вычищаю греховную скверну. С наибольшим трудом дается сосредоточение на тонких грехах, таких, как тщеславие и высокоумие, тогда я добавляю в их именование всю свою брезгливость и даже ненависть – к этим ядовитым мерзким уродцам, впившимся в мою израненную душу. После завершающего «Слава, Тебе, Господи!» – чувствую легкий прилив необъяснимой тихой радости, которая дает мне силы обратиться с насущными просьбами о моем ничуть не благочестивом житье-бытье.
Когда молитвенные силы иссякают, я сижу неподвижно и расслабленно, радуясь этому нежданному вдохновению. Маленький, но устойчивый огонек продолжает теплиться внутри. Настроение устанавливается доброе, похожее на солнечный летний день.
Входная дверь открывается, и в комнате появляется симпатичное существо, несомненно женского пола в юных летах. Ну вот и таинственная подруга нашего Доктора. Да, вкус этому джентльмену и в данном вопросе не изменил: само обаяние и красота, и ясный ум в очах.
– Значит, вы и есть Дмитрий? – слышу ее дивный голос. – А мне велено вас развлекать и выполнять все ваши желания. Меня зовут Лена.
– Весьма тронут. О, это так на него похоже, – понимающе киваю я. – Тогда извольте присесть в это удобное кресло и для начала вместе со мной полюбоваться чарующей игрой огненных языков. Вы, Леночка, никогда не задумывались, почему созерцание столь грозных и величественных стихий, как огонь, вода, горы и небо, приковывают наш взор? Посмотрите – и вы увидите в этих колыханиях плазмы отражение вечности. В этом есть некая вневременность, очищающая необходимость, таинственный зов – и вдруг – прирученное нам во благо могущество…
Девушка заворожено смотрит на огонь, обнимающий березовые поленья, я же переживаю некую потребность поделиться с ней той тихой радостью, которая наполняет мое сердце. С видимым усилием она отрывает взгляд от огня и, вероятно, вспомнив о своей обязанности хозяйки, предлагает приготовить какой-нибудь ужин.
– Только с одним условием, Леночка, что я буду вам помогать. Идет?
– Ну, ладно… если вы так желаете, – задумчиво протягивает она. Затем весело вскакивает и девичьими жестами приглашает идти на кухню.
Здесь, разумеется, все продуманно: сверкающая стеклокерамическая плита, комбайны, полки со множеством баночек и два огромных холодильника. Один из них Лена открывает и выставляет оттуда на стол банки, бутылки, выкладывает пакеты с нарезками…
– Судя по вашему юному возрасту, вы учитесь? – спрашиваю, разделываясь с вакуумными упаковками.
– Конечно, как можно в наше время не учиться? – улыбается девушка.
– Тогда, позвольте отгадать где, – предлагаю я, напрягая свои дедуктивные способности. – Представляется мне, что в университете, а?
– Именно там, – радуется она вместе с мной.
– Так, сейчас подумаем на каком факультете, – продолжаю я свое расследование. Рассматриваю изящные руки, прямой тонкий нос, высокий лоб, мягкий подбородок и делаю вывод: – Юридический.
– А вот и нет, – хлопает она в ладошки. – Филологический, то есть языкознание, как раньше говорили.
– А живете в общежитии? – почему-то спрашиваю я, наблюдая за количеством еды, приготовляемой еды.
– Дома, – грустнеет девушка, – с мамой. Болеет она у меня. Но я ее вылечу, – уверенно сообщает она и, тряхнув головой, весело предлагает: – А теперь все это нужно отнести…
– … К камину! – догадливо предлагаю я.
– Ну, что ж, мой господин, как пожелаете.
