— Могу. Могу, но не хочу. Ты ведь и сама знаешь, что у меня за способности, — шёпотом говорила Панацея, чтобы слышала её только я. — Я не хочу позволять себе работать с мозгом. Сейчас ты и сама должна понимать, что для моих способностей нет разницы между мозгом или сердцем, почкой или печенью. Одного моего желания хватит, чтобы человек полностью изменился. Изменились его ассоциативные связи, память, восприятие, процесс взаимодействия и изменения информации, её обработка… Я могу за несколько минут превратить одного человека в совершенно другого.
— Я понимаю. Чувствую тоже самое. Никогда не увлеклась медициной или биологией, но даже не зная терминов и прочей теории, я сейчас понимаю в работе организма больше, чем любой человек на планете. Кроме тебя, наверное. И я чувствую, что все равно могу сделать все тоже самое, что описала ты. Да, медленнее, да не так эффективно или с ошибками, но это легко исправиться с опытом.
— Вот потому я и ставлю сама себе ограничения. Никакой работы с мозгом. Ни при каких условиях. Возможно, это ограничение, единственное, что до сих удерживает меня от того… Что ты описывала.
— Для того я и здесь. Взять на себя хотя бы часть твоей работы, чтобы ты смогла, например, отправиться отдыхать пораньше. Подольше поспала, выспалась, занялась чем-то новым, что тебе самой понравится.
— Хм, — услышала я тихий звук и заметила едва заметную улыбку на лице Эми. — Скорее всего многие будут против того, что ты работаешь здесь вместо меня. Возникнет много проблем с документами, бюрократией и так далее. Начнутся жалобы правительству, будут подавать иски в суд, говорить, что ты некомпетентна, чтобы спасать жизни больных…
— Но зачем им это делать? Я ведь буду спасать жизни людей, которые умирают прямо сейчас. — Ответила я Панацее, на что та развернулась ко мне и с несколько злорадной улыбкой посмотрела на меня.
— Ты думаешь, это кого-то там волнует? Нет, все хотят получить за счёт твоего разгрома популярность, встать на пъедестал, заставить тебя работать на них, на их условиях. Им плевать на человеческие жизни.
— Им?
— Людям. Людям, в большинстве своём, плевать на людей. И даже если тут будут умирать тысячи людей, а единственной, кто может их спасти, будешь ты, пока среди них не окажется сам какой-то политик, что продвигает запрет на твою деятельность, или близкий ему человек, он будет глотки рвать, но кричать о том, что ты не имеешь права спасать жизни, отнимать работу у медицинского персонала, создавать не честную конкуренцию и так далее.
— Это…
— Ужасно? Отвратительно? Омерзительно? — подсказывала она мне. — Добро пожаловать в мир медицины, подруга, — с усмешкой сказала Панацея. — Я в этом дерьме варюсь уже достаточно лет и успела наглотаться его столько, сколько ты ещё за всю свою жизнь не видела. А теперь, приступим к делу. Следующие несколько дней я буду пытаться объяснять тебе и показывать, что и как, в каком порядке я делаю при лечении людей, твоя задача — смотреть, запоминать, чтобы потом делать все в точности так же, как и я, чтобы никому к тебе не было никаких претензий. Не сомневайся, они в любом случае будут, но так ты хотя бы сможешь сократить их количество. А теперь наблюдай…
Так началось моё обучение. За те же пару часов, что я хотела сохранить для Эми, я узнала о работе организма, различных патологиях, вирусных заболеваниях, вреде окружающей среды и последствиях травм больше, чем за всю жизнь до этого. Различная специализированная терминология, на вроде той же болезни Крейтцфельдта — Якоба, сыпалась на меня как из рога изобилия, а мозги норовили свернуться в трубочку, уже через полчаса общения. К счастью абсолютная память меня и здесь спасала, позволяя запоминать все объяснения и примеры за один раз, чем несказанно обрадовала Панацею. Ну да, не придется «склерозному тупице» десять раз объяснять очевидные для неё вещи. Но даже так, это нельзя было назвать даже вершиной айсберга. Видя, что за меня взялась сама Панацея, врачи тоже расщедрились, быстренько накидав список из десятка толстенных томов. А ведь это только необходимый минимум, чтобы меня по закону можно было допустить до больных и то в качестве медсестры при Панацее! До полноценного специалиста, чью работу не отбракуют не глядя, а хотя бы проверят (пару десятков раз. И опять запрягут для этого Эми!) было как до Луны раком. И это не говоря про СКП, что просто не может не заинтересоваться новым целителем, ведь они так редки!