— Которую мы помчались брать именно сейчас, а не потом, потому что она Козырь с неизвестным механизмом взаимодействия — раз, прогрессирует так, что Бесстрашному и не снилось — два, не имеет своей своры адвокатов и организации-команды — три. — Перечислила Мисс Ополчение. — Ты думаешь, мне было легко наблюдать за тем, как мы Крига выпустили? Но заметь, ещё дней двадцать, и мы бы накопали достаточно доказательств для его повторного задержания, а потом и ареста. И начали бы копать дальше. И Бирман, и Андерса, и всю их Медхолловскую кодлу.
— Знаешь, я сама дочь копа, но даже мне кажется, что ты как-то излишне оптимистично воспринимаешь то расследование, — высказала общую мысль Батарея.
— А что касается доказательств — то они налицо. Мне. Попали. Когда Азура кинула в мою физиономию натурально флешку Бризанта. Сутки прошли с озвученного Оружейником момента контакта, и нате — новая сила. Ты думаешь, она их на Империю не применяла потому, что не хотелось? — Поинтересовался Штурм. — Я, конечно, всё понимаю, сам дурак раз нарвался, и мне вполне были в праве ответить теми шипами, которыми она припугивала нацистов поперек косого рыла. Но всё же обидно.
— А в азиатских кварталах обыскивают и проверяют всех незнакомых белых женщин. И сухощавых юношей. И не пускают дальше определённых границ. Причём уже несколько дней как. — добавила Ополчение. — Какие к чёрту правила, когда она может внезапно получить силу Лунга?
— То есть мы все в белом, а Азура злодейский злодей, так что ли? — не выдержал Триумф.
— Не, если так ставить вопрос, то она молодец, а мы мудаки, не спорю, — поднял руки Штурм. — Но зарплату я получаю тут, да и пусечка мне нравится б…
— Паяц. — Высказалась Батарея, потирая кулак. — Я ещё тогда сказала — затаиться на базе и ждать, пока она не получит ранг А-класса. Спасать гражданских и решать проблемы оставшихся двух с лишним миллионов человек под нашим попечением. Полезли на неё, как идиоты, и получили по башке.
— Нельзя было подпускать её к детям, — отрезала Ополчение.
— Верно. Хотя мы изначально повели себя, как мудаки. Извини, Ханна. — Частично согласился с коллегой Скорость.
— Вроде всё делаем логично и по Уставу, а становится только хреновей, и версия Штурма звучит всё правдоподобнее. Вот из-за такой ***ни я и не хочу быть командиром, — подытожил Бесстрашный.
22.03.2011. Конференц-зал Профсоюза Докеров Броктон Бей.
— Итак, леди и джентльмены. — Дэнни обвёл взглядом собравшихся. — Скажите, пожалуйста, чего вы хотите от жизни. Сейчас и через месяц.
— Дэнни, ты что, собираешься цитировать нам мистера Смита с курсов по прикладной психологии? — поинтересовался Жан Вилар, второй переговорщик в организации. — Если ты нашел контракты, так и скажи. Если что-то ещё…
— Погоди, Тэд, — поднял руку глава профсоюза Мартин О’Хара. — Дай я этому умнику отвечу. Значится так, не хватает мне в основном возможности самовыражения, а ещё уважения подчинённых и немножечко любви от окружающих, так как я успешный и состоятельный бизнесмен, у которого есть всё, что нужно для удовлетворения низменных потребностей. Пирамида Маслоу, чтоб её в качель.
Мартин, выбранный на место руководителя за принципиальность, бешеную работоспособность и отличную память, позволявшие сократить бюрократический аппарат организации чуть ли не вдвое, по должности вынужден был общаться с людьми, негативно реагирующими на попытку послать на переговоры кого-то на уровень ниже главы профсоюза. За десять с лишним лет работы он научился рассуждать на любые интересующие местных олигархов темы, перечитал уйму профильной литературы и выработал отвращение к любому алкоголю и привычку сыпать «плебейским» жаргоном перед подчинёнными.
— Лично я хочу узнать, зачем я сижу тут вместо того, чтобы закончить отчёты и пойти домой, а через месяц узнать, что Арон добился выплат по аварии на Третьей авеню. — Сказала Мэгги Сьюз, та самая единственная леди среди джентльменов, отвечавшая в профсоюзе за соц. защиту.
— Ничего не обещаю, — пожал плечами Арон Шипельски, глава юридического отдела профсоюза. — Но Мэгги права, что за бомбу ты притащил, если тебе понадобились я, она и этот бандит?
— Но-но-но! — подал голос Джон Браун, его подчинённый, отвечавший за форсмажоры и околоуголовные дела. — Это расизм! Афроамериканцев обижают!
— Я еврей, мне можно. — Отмахнулось начальство.
— Хорошо, давайте пройдёмся по пирамиде Маслоу, — Кивнул Дэнни. — Все необходимые каждому из нас вещи, как, например, возможность самореализации, получение эстетического удовольствия, признание окружающих и удовлетворение жажды познания — всё это находится на её вершине. И я даже допускаю, что моё предложение повлечёт за собой что-то подобное, но давайте всё-таки сосредоточимся на основании. Еда, жильё, здоровье, чувство защищённости и уверенность в том, что всё это не пропадёт через неделю.
— То есть деньги. — Сказал Вилар.
