Сейчас, когда во дворце отсутствовали и Ник, и Ктуул, престолом управляла Туула, используя власть как инструмент исполнения своих порочных желаний.
– Ох, Сэл, ты ведешь себя, как девчонка малолетняя! – притворно возмущалась она, когда я пыталась сказать, что не стоит так напирать на заокеанских партнеров королевства после их прошений.
– Ты отказываешь в помощи, даже не разобравшись в ситуации! А ведь Каргаты всегда шли на выручку друзьям. Если вас так заботит наше королевство, что вы предпочли натянуть на лица маски и встать во главе, может, стоит подумать об этом?!
– Это просто забавно. Вот и все, – пожав плечами, отвечает девушка, размазывая крем по эклеру и приправляя его корицей. Ее золотые глаза блестят, а улыбка нисходит с уст, измазанных в шоколаде.
Главное в Тууле – жадность до эмоций и наслаждений. Она много ест и пьет, и постоянно меняет наряды, воруя у Маркла его наброски и творя потрясающие иллюзорные платья и костюмы, в которых щеголяет от силы пару часов. Ей нравится чувствовать разные ткани на коже. Нравится есть экзотические фрукты и мясо редких животных. Она любит вина и соки, крепкие напитки и наркотические нектары, кофе и какао. Но больше всего она обожает эмоции людей. Кажется, что она буквально питается ими, как какой-то энергетический вампир, существо из памяти Клэрии.
Сестра вечного с удовольствием делится своими «шалостями», рассказывая, как сталкивает обитателей дворца с их низменными пороками, наблюдая, что из этого выйдет.
К примеру, она усилила влечение главы дворцовой стражи, Алфабэра, к серокрылой служанке, и тот изнасиловал бедняжку, когда та посмела отказать. Мужчина был в ужасе от собственного поступка, ему претила сама мысль о вожделении не цветного дракона, и когда дело вскрылось, он попытался покончить с собой. Туула в моем облике милостиво отправила его в тюрьму, где по решению суда ему надрезали крылья, чтобы снизить мужскую силу. Все равно, что запереть мужчину в гормональную клетку. Скорее всего, он доведет дело до конца. Девушка же была обвинена в том, что довела доброго стражника до срыва. Мол, она его провоцировала и просто обломала в конце, испугавшись последствий. Ее попросту изгнали, обрекая на нищету.
Туула рассказывала об этой игре с таким смаком, сочностью деталей, что меня выворачивало изнутри. И я впервые наорала на нее, побив столовые блюда и уничтожив стеклом индейку в виноградном соусе, которой собиралась полакомиться вечная. Непростительная ошибка.
Мрачно сверкнув глазами, девушка никак не выказала своего неудовольствия, не наказала меня за вспышку гнева. Просто после этого ее игры стали жестче, а полученные эмоции – ярче, ведь теперь она подпитывалась еще и моим бессилием. Ей нравилось тонко издеваться надо мной. Так же, как и Ктуул, она любила заворачивать эти эмоции в обертку из притворной заботы обо мне.
– Сэлли, если ты будешь принимать все так близко к сердцу, в финале оно просто не выдержит! Заметь, я никогда не создаю ситуации с нуля. Лишь подталкиваю людей к тому, чего они хотят. Та девушка действительно была влюблена в Алфабэра, хоть он намного старше ее, – Туула нанизывает на вилку ломтики синего сыра и с удовольствием отправляет в рот, продолжая упиваться этой историей. – Он являлся ей во снах, и она случайно проговорилась об этом лучшей подруге. Та разнесла сплетню, и над ней стали издеваться. Девушка не знала, что Алфабэр также вожделел ее. Провожал взглядом, когда она появлялась в поле зрения. Старался оказаться рядом, хотел, чтобы она смотрела на него. Так что я просто дала им возможность объясниться. И не моя вина, что все так обернулось. Она могла сказать «да», а он мог быть нежным и в объятиях не давить ненависть к серым драконам.
О да, Туула была богиней лжи и порока. Я ненавидела ее всем сердцем и мечтала, чтобы она умерла. Чтобы все вечные умерли, хотя, кроме нее, больше никого и не видела. Я задавалась вопросом, где остальные? Куда делся создатель ше́лки Ола? Где топит ярость к эльфам Мора? Куда запропастился сам Ктуул?
Мои расспросы вызывали кривую усмешку на лице богини, будто она знает какой-то постыдный секрет. А ее ответ только создал больше вопросов: вечные ищут предметы иных миров. Лазейки в полотне между ожерельями, чтобы уйти с ненавистной планеты к иным звездам. Невзначай она поинтересовалась, где мой амулет.
– Сгинул, когда я стала ше́лки. Может, Флакса подобрала? Или же он канул в воду близ Нимфеума. А может, достался русалкам. Кто его знает, – с деланым равнодушием ответила я.
Тогда впервые заметила непритворную эмоцию Туулы. Она вздохнула древностью, будто выдыхая пыль усталости. Ее лицо посерело, и сама она будто слилась с воздухом, став задним планом на масляном полотне художника. Расплывчатым пятном.
– Зря ты так легкомысленно к этому относишься. Если мы не найдем способа уйти, у нас останется только Никлос и носитель ариуса. Понимаешь, что это значит?
О, я понимала гораздо больше, чем она думала.
