— Это я-то облажаюсь? — задорно парировал Николай. — За своим пультом смотри, салага…
Пашинин повернулся к старшему стартовой команды:
— Включить кинотеодолиты и СПК! Расчехлить изделие! Расстояние до цели?
— Двести. Курс, высота, скорость — без изменений.
— Просто потренируемся, — произнёс себе под нос Пашинин.
Стартовая команда сноровисто расчехлила пусковую машину с ракетой, командир расчёта включил последовательность предстартовой проверки.
Оператор системы «Воздух-1», глядя на экран тактического планшета, размеренно отсчитывал дистанцию до цели:
— Сто девяносто… Сто восемьдесят…
— Цель изменила курс. Идёт к соседям, — доложил оператор. — Курс …, скорость 760, высота 21 тысяча 600 метров.
По изменению курса цели Пашинин понял, что американец собрался сфотографировать грушинскую площадку, где проходила испытания противоракета В-1000.
Трель телефона ВЧ хлестнула по нервам.
— Михаил Михалыч, вас.
«Кто-то уже настучал», — подумал главный конструктор, поднося трубку к уху:
— Пашинин.
Из трубки раздался начальственный рык такой силы, что Михаил Михайлович отодвинул её подальше:
— Вы что там затеяли, засранцы?!!! Спугнуть нарушителя хотите?
— Товарищ маршал, спугнуть нарушителя мы не можем, все радиоизлучающие средства площадки выключены, — ответил Пашинин. — Можем сопровождать цель кинотеодолитами. Пока ещё мы его не видим, надо несколько минут подождать.
Маршал Бирюзов был полностью в курсе того, что радиолокационная часть комплекса «Даль» ещё не вполне боеготова, и испытательные пуски на Сары-Шагане проводятся при помощи нештатной линии управления, соединяющей систему передачи команд ракеты (СПК) с двумя кинотеодолитами, один из которых следил за целью, а другой — за ракетой.
— Понял. Я на связи, жду доклада о визуальном наблюдении цели, — ответил маршал и замолчал, обдумывая ситуацию.
— Сто пятьдесят… Сто сорок… — отсчитывал оператор.
Оба кинотеодолита, с помощью которых нештатно наводили ракету на мишени во время испытательных пусков, были включены, телевизионная картинка с них выведена на индикаторы внутри бункера.
— Ну-ка, наведи объектив на этого гада, — попросил оператора Михаил Михайлович. — Хоть посмотрим на него.
С расстояния более 100 километров самолёт-нарушитель выглядел на экране как еле заметная чёрточка. Николай повертел верньеры, чёрточка приблизилась и превратилась в крестик. Пашинин впервые видел U-2 живьём, да ещё и в полёте.
— Надо же, прямо как планер… Аэродинамическое качество, наверное, высочайшее, — пробормотал главный конструктор.
— Пашинин, ты его видишь? — рявкнул из телефонной трубки Бирюзов.
— Так точно, товарищ маршал, цель вижу, сопровождаю, — по-военному чётко ответил главный конструктор, зная, что командующий привык к кратким и чётким докладам.
— Уе…ать можешь?
— Так точно. Могу.
— А если промажешь? Спугнём ведь?
— Никак нет. Изделие уйдёт на самоликвидацию, подрыв будет далеко позади нарушителя и ниже. С вероятностью 99 процентов пилот его не увидит. С нашей стороны излучения нет.
— Зах. ячь его, Михал Михалыч! — теперь уже маршал не рычал, он говорил едва ли не просительно. — Эта сука все семьдесят пятые комплексы стороной обходит, похоже, излучение СНР чувствует. Летуны опять обосрались! На тебя вся надежда. Если собьём — для тебя и ребят твоих Золотые звёзды у Никиты Сергеича на коленях выпрошу! Не подведи, родной!!!
— Вас понял, — коротко ответил главный конструктор. — Будьте на связи.
Подготовка ракеты к старту была полностью автоматизирована. Через несколько секунд стрела пусковой установки поднялась на 45 градусов и теперь медленно поворачивалась по азимуту, чутко следуя за целью.
— Изделие к стрельбе готово! — доложил командир расчёта.
— Операторам приготовиться к стрельбе! Ждать команды.
Пашинин решил подпустить нарушителя на 100 километров, чтобы иметь запас по дальности, на случай его неожиданного манёвра.
Дистанция до цели быстро сокращалась.
— Сто тридцать! — выкрикивал в сгустившейся тишине оператор. — Сто двадцать! Сто десять! Сто!
— Цель уничтожить! — скомандовал Пашинин.
— Пуск! — Командир пускового расчёта вдавил кнопку.
Наверху, за обваловкой бункера, раздался короткий могучий рёв. Земля вздрогнула. Ракета 5В11, величиной с хорошее дерево, 16 метров длиной и почти 9 тонн весом, сошла со стрелы пусковой установки и уверенно рванулась к цели.
— Николай, видишь изделие?
— Так точно, изделие вижу, сопровождаю. Есть отделение ускорителя!
— Полная тишина!
Все притихли. В наступившей тишине два молодых лейтенанта, сосредоточенно сопя, вели кинотеодолитами цель и ракету.
— СПК работает устойчиво!
